Ингвар и Ольха - Юрий Никитин

Она бесцельно побродила по двору, где все заволокло дымком,пахло паленым пером, подгорелым мясом, смолистыми дровами и сдобными кореньями.Постояла возле дюжего парня, тот на ее глазах зарезал крупного молодогокабанчика, опустив в кадку с холодной водой, потом чуть-чуть подержал вкипятке, осторожно соскоблил ножом, чтобы со щетиной не слезла и кожа, опалилсоломой. Быстро и умело разрезал от шеи, выпотрошил, вымыл.

Ольха удивилась, что он не добавил ни кореньев, ни ароматныхлистьев, ни душистой травы, но когда присмотрелась, поняла. Сам по себеподсвинок был настолько нежен и сочен, что все травы только могут отбить егонежнейший вкус.

Парень оглянулся, подмигнул:

– Угадай, для кого?

Ольха наморщила нос:

– Для воеводы Асмунда?

– Точно. Он так жрет, что для него и готовить одноудовольствие.

Она некоторое время смотрела, как свиненок быстрозажаривается, распространяет вкусные запахи. Парень не давал стечь жиру, кожицазарумянилась, стала коричневой, пахла одуряюще, и у Ольхи тоже потекла слюна,когда представила, как захрустит эта корочка под пальцами Асмунда, как из-поднее вырвется облачко одуряюще пахучего пара, а сочная жижа потечет, потечет…

– Когда изжарится, – напомнила она, – незабудь прорезать ножом спинку до кости. Кожа останется сухой и не потеряетсочного хруста.

– Я не рус, – ответил парень гордо, – нашеплемя только тем и жило, что диких свиней на своих полях било. Даже в лесходить не приходилось! Умеем готовить их по-всякому. Я этого начиню гречневойкрупой-ядрицей, подрумяненной, прожаренной в масле, а вон того… видишь, моябабушка готовит?.. поросячьей и телячьей печенкой. Тоже прожаренной,истолченной с маслом, луком и чесноком. Асмунд еще и третьего запросит!

Бабушка молодого повара, сухонькая сморщенная старушка,часто переворачивала тушку, прокалывала самую толстую часть, проверяяготовность, но все еще выступала кровь, и она поливала квасом, еще большеумягчая сочное мясо.

Улыбнулась Ольхе беззубым ртом:

– Милая ты моя, лесная красота!

В ее голосе было столько участия, что Ольха спросила тихо:

– Как вам здесь?

– С русами? – догадалась старуха. – Дасвыклись. Я ведь и до них тут работала. Как сейчас помню, когда ворвались вгород. Этот Олег хитростью захватил город!

– Как?

– Хитростью да подлостью, – повторила старуха снажимом. Глаза ее блеснули старой враждой. – Кияне не знали нашествий современ… даже не знаю. Говорят, вообще никогда и никто не захватывал наш город!

Ольха спросила осторожненько:

– А как же… Аскольд и Дир?

Старуха посмотрела с такой злостью, что Ольха невольноотшатнулась. До этого казалось, что местные притерпелись к русам, относятся ужеравнодушно. Правда, она и разговаривала только со Зверятой.

– Те вошли без оружия, – почти выкрикнуластаруха. – Их была горстка!.. Даже если бы и хотели захватить город, какбы сумели? Потому и не пытались. Вообще шли в Царьград наниматься на службу. Унас попросились пожить с неделю, починить ладьи, купить еду на дорогу… А потомкак-то внезапно напали хазары. Прямо в поле похватали молодых девок, парнямповязали руки. Наши не успели за мечи схватиться, а эти русы, что оказалисьвблизи, вскочили на коней и ринулись в бой. Хазары не ожидали пришельцев, сразуи добычу выпустили, и сами, кто успел, восвояси… Тогда Аскольда спасенные отполона на руках в город принесли! А на другой день вожди и волхвыпосоветовались и говорят русам: что искать в далеком Царьграде? Оставайтесь унас. Будьте князьями, пусть ваша дружина стережет град. Мы и своих парней в неедадим. И прокормим!

– И что ответили русы? – спросила Ольха, затаивдыхание.

– Не все соглашались остаться. Аскольд сам рвался вЦарьград, где сердце мира, где чудеса и теплые моря. И многие из русовнастаивали идти туда. Только мудрый Дир, он был постарше и спокойнее, сказалнасчет синицы в кулаке, как-то переломил остаться. Правда, с десяток все жеушло, но остальные остались и жили в городе по нашей правде, обид не чинили.Девок брали наших в жены, да не умыканием силком, как у вас, древлян, и неумыканием по сговору, как у тиверцев, даже не по-полянски, то исть по уговору сродителями, а по-своему – по любви и согласию. Это нашим девкам вовсе по душепришлось. А дети их уже были не русами, но и не полянами, а звались русичами.

– По любви и согласию, – прошептала Ольха. –Это у них в самом деле закон такой?

– Да, – признала старуха нехотя. – Да тольконедалеко с таким законом пойдут. Разве ж не родителям с их опытом виднее, когос кем повязать? В общем, так мы жили, пока однажды не пришли еще ладьи. Всеготри. Еще издали наши дозорные видели, что там груда мехов, связки шкур ибогатые купцы. Потому и не подняли тревогу. А те, пристав к берегу, просилипризвать князей. Аскольд и Дир явились, и тут все наши увидели, как тепеременились в лице, когда увидели человека в ладье. Тот и был страшный князьОлег!

– Но как он захватил город?

– С ним был мальчонка. Олег указал на него и рек: «Выне княжьего рода, а вот он – княжьего. И он должен править этим градом».Аскольд и Дир схватились за мечи, оба были отважные и сильные витязи. Но Олег,это сущий зверь, сам прыгнул на них с мечом… Дальше было страшно, но просто.Олег в поединке убил их, хотя те дрались вдвоем против одного, а его русы, чтопрятались под шкурами, тем временем бросились к воротам. Не давали закрыть,пока подоспели другие ладьи, полные воинов. Так наш великий город пал под ихмечами. Пали и все русы, которые защищали Киев от Олега.

Ольха спросила после паузы:

– Эти русы, русы Олега… тоже берут женщин только полюбви?

Старуха взглянула с подозрением – что-то спрашивает об одноми том же:

– Да. Но только теперь русов ненавидят. И редкаяженщина отвечает на улыбку руса.