Дом за порогом. Время призраков - Диана Уинн Джонс

Она помчалась обратно в квартирку сестер. Скорее! Надо их разбудить. Заставить их ПОНЯТЬ! Она была на месте одновременно с Оливером, и на сей раз их впустила Имоджин. Имоджин и Фенелла вставали. Вид у Имоджин был встрепанный и нездоровый, желтый брючный костюм шел ей меньше прежнего. Фенелла тоже была встрепанная. Гульки торчали в стороны, зеленый мешок косо обвис.

Она стояла посреди захламленной гостиной и гулко орала Имоджин в кухню:

– У Оливера лапы жутко болят, а призрак опять вернулся!

– Откуда ты знаешь? – откликнулась Имоджин.

– Знаю – и все! – проорала Фенелла.

Сверху, из спальни, донесся бессловесный яростный рык Шарт. Будто дикий зверь. Обе ее сестры – и призрак тоже – застыли на месте и испуганно поглядели на потолок. Сверху послышался яростный скрип кроватных пружин, потом настала тишина.

Фенелла на цыпочках прокралась в кухню.

– По-моему, ей уже пора вставать, а то Оливер неприсмотренный ходит, – шепнула она Имоджин.

– Тсс! – шикнула Имоджин и покосилась на потолок, нервно прижав к груди полбуханки.

Они простояли так целую минуту. Когда показалось, что опасность миновала и Шарт больше не подает признаков жизни, Имоджин мрачно прошептала:

– Кукурузные хлопья кончились.

– Пошли добудем, – сказала Фенелла.

Призрачная сестра двинулась за ними, поскольку помнила, что миссис Джилл видит ее, – протолкнулась сквозь зеленую дверь и пробилась сквозь серебристую в белую школьную кухню, полную завтрачных запахов. Там было спокойно. Две другие женщины в белом сидели друг напротив друга у белого стола и ели кукурузные хлопья. Теперь, глядя на них глазами человека из семилетнего будущего, призрачная сестра видела, что одна из них была неприметная старушка, а другая – молоденькая девушка, едва ли старше Шарт. Чтобы заявить о своей взрослости, девушка выкрасила волосы в непроницаемый, противоестественный черный. Значение имела только миссис Джилл – на остальных можно было не обращать внимания. Миссис Джилл сидела за столом спиной к двери. На нынешнем этапе жизненного пути волосы у нее были перечно-русые. Перечная голова повернулась на стук двери – показался острый профиль и мятая сигарета под верхней губой.

– Вон из моей кухни, – приказала миссис Джилл.

На это Фенелла просто подошла к столу и забрала с него пачку хлопьев. Три женщины в белом неприязненно смотрели на это, но никто ничего не сказал, пока к столу не подошла еще и Имоджин. Имоджин испуганно пригнула голову, изобразила глупую вежливую улыбку, взяла со стола кувшин с молоком и хотела было унести. Стало ясно, что тут больше подходит беспардонная тактика Фенеллы. А Имоджин с ее манерой извиняться напрашивалась на неприятности.

Все три женщины подали голос.

– Э-э! – сказала молоденькая. – Ну-ка поставь на место.

– Вы не имеете права, – сказала старая.

– Еще чего удумали! – Миссис Джилл, как всегда, мгновенно разогналась с места в карьер. – Ни здрасте, ни до свидания, берут еду и уходят! Нахлебницы – вот вы кто! В вашем возрасте я уже вовсю работала! Пора вам, девочки, научиться самим о себе заботиться – хватит таскать все подряд у меня из кухни!

– Это мы так о себе заботимся, – пришибленно пояснила Имоджин.

Миссис Джилл развернулась на стуле. Сигарета яростно запрыгала.

– Мало стараетесь, вот что! Мне надоело, что вы вечно сюда приходите и все подряд тащите. Поговорю об этом с вашей мамой! – Сигарета все прыгала, голос миссис Джилл тоже, визгливый, пронзительный.

Эту тираду все давно выучили наизусть, так что можно было не вслушиваться. Призрачная сестра с надеждой подплыла поближе, чтобы миссис Джилл ее заметила. И миссис Джилл ее заметила – это несомненно. Она смотрела то на призрак, то на Имоджин, то на Фенеллу, и сигарета по-прежнему яростно подпрыгивала на каждой третьей фразе, будто знак препинания. Но миссис Джилл, очевидно, решила, что призрак здесь исключительно для того, чтобы действовать ей на нервы, и придется взвалить на себя еще и этот крест.

– Опять вы со своими дурацкими фокусами! – Сигарета подпрыгнула в сторону призрака. – С меня хватит! – Сигарета подпрыгнула в сторону Имоджин. И в сторону Фенеллы: – Сейчас же пойду пожалуюсь вашей маме!

Похоже, миссис Джилл была настроена серьезно. Она даже привстала на стуле.

Тут вступила Фенелла.

– Идите, если хотите, – безразлично сказала она. – А я пойду и расскажу, сколько всего вы уносите в своей оранжево-зеленой сумке.

Лицо у миссис Джилл разом окаменело. Оно было острое, жесткое, красное, и глаза ее, полные яда, уставились в глаза Фенеллы.

– Ясно, – процедила она. – Понятно. – Она повернулась к своей фаянсовой чашке с кофе на столе. – Только вот что еще не забудь, девочка моя…

Больше она ничего не сказала. Взяла чашку. Остальные две женщины снова стали есть хлопья. Теперь они не обращали на Фенеллу и Имоджин никакого внимания – с тем же успехом сестры могли тоже превратиться в призраки. Они тихо и торопливо отступили к выходу, пятясь и прижимая к груди кувшин молока и пачку хлопьев.

– Зря ты это сказала, – шепнула Имоджин, когда они очутились в коридоре за дверью.

– Ты тоже зря, – отозвалась Фенелла. – Куда было деваться? Она бы пошла к Филлис.

– Но мы же имеем право на еду! – возмутилась Имоджин. – Что нам еще делать? Думаешь, Филлис дала бы нам денег на хлопья?

– Нет, – сказала Фенелла.

Они вернулись к себе в кухню, и там Фенелла первым делом бухнула целую груду хлопьев в миску Оливера и щедро залила их молоком, а потом взяла другую миску и насыпала туда груду хлопьев для себя – еще больше, но без молока. Села и стала есть их всухомятку.

– Возьми молока, – без всякой надежды сказала Имоджин, стоявшая с кувшином в руке.

– Не-а, – сказала Фенелла. – Они от молока размякают.

– Молоко полезное, – заметила Имоджин и полила молоком свои хлопья.

– Я полезного не ем, – отрезала Фенелла.

Настала тишина – только три пары челюстей жевали хлопья. Призрачная сестра зависла в этой тишине, не зная, как быть. Глупо было ждать, что миссис Джилл ее заметит. Если бы миссис Джилл что-то поняла, она бы сказала об этом в больнице. По словам Шарт получалось, что что-то поняли именно сестры. Как же привлечь их внимание?

– Одна из них – я, – сказала она.

И посмотрела на Имоджин. Имоджин торопливо зачерпывала хлопья ложкой и понуро отправляла в рот. По щеке у нее потихоньку сползала слеза. Из-за миссис Джилл она снова затеяла страдать, а значит, вряд ли что-нибудь заметит.

Значит, Фенелла? Фенелла чувствовала ее присутствие. Может, все дело в том, что они один и тот же человек? Она подплыла поближе, зависла над костлявым плечом Фенеллы, возле острой челюсти, деловито жевавшей хлопья.