Перезагрузка - Андрей Плеханов

А еще Гоше временами становилось страшно. Универсум был невероятно хорош. Слишком хорош. Идеальное средство для массированной атаки на электронные сети. И все неуклонно шло к тому, что такая атака осуществится. Единственным способом предотвратить ее была перезагрузка. А Игорь был все так же далек от возможности осуществить перезагрузку, как и раньше. А вдруг он не сможет сделать это никогда? Вдруг у него ничего не выйдет?

Все выйдет. Все получится. Иначе и жить не стоит.

Все, что ему пока оставалось – добросовестно трудиться, работать на проект и зарабатывать себе хорошую репутацию.

Универсум – это вам не "Боги Марса", доступные любому геймеру. Войти в Универсальное пространство мог только человек, в полной мере обладающий индукторскими способностями. Гоше эти способности, само собой, не вернули – наоборот, увеличили дозу транквилизатора после того, как он в ходе боя с Грызуном проявил неожиданную прыть. Поэтому по Универсуму носился лично Павел Сергеевич Шабалин. Жора выступал в качестве охотника. А Игорь давал Шабалину советы. Иногда – умные.

Самым умным стало то, что он привлек в группу четвертого участника, Фрица – посредственного индуктора и талантливого программиста.

Можно ли было создать программы, выявляющие присутствие в сети креаторов? Да раз плюнуть! О том, что программисты ФСБ создали такую программу, Игорь знал еще до перезагрузки. Теперь он увидел ее работу воочию. Действовала она не слишком эффективно: перекрывала креаторам вход на защищенный сервер, но не наносила им никакого вреда. Игорь также хорошо помнил ловушки, убивающие креаторов, расставленные Фрицем, работавшим на Боброва. Такие программы существовали в переигранном прошлом, в этой реальности их еще не написали. И их следовало создать, потому что в том, что создадут их противники проекта "Спасение", сомневаться не приходилось.

Игорь объяснил это Шабалину и тот понял с полуслова. Согласился. Игорь рекомендовал для работы Фрица. Попробовал бы сейчас Игорь проговориться о том, что некогда он уже убил Фрица собственными руками, что когда-то уже научился преодолевать созданные им программы… Игорь молчал об этом даже в мыслях.

На самом деле Фрица звали Геной. Был он здоровенным детиной с грубым голосом, еще более грубыми лапищами и неистребимой привычкой к сквернословию. До ареста имел длинные волосы – белые, обесцвеченные перекисью. Здесь же, на базе, вдруг постригся наголо, стал похож на скинхеда, и, понятно, стал еще больше соответствовать своему немецко-фашистскому прозвищу. Впрочем, на внешности Фрица все заканчивалось – не был он ни наци, ни скином ни в малейшей степени. Представлял он собой задвинутого программиста-сетевика со всеми сопутствующими причиндалами – компьютерным сленгом, сутулостью, привычкой бодрствовать по ночам и спать днем, красными воспаленными глазками и презрением ко всему материальному.

Фриц создал ловушки. И щедро расставил их в каналах учебной модели Универсума.

Итак – тренировка. Индуктор Шабалин двигается по каналам Универсума, а Жора имитирует охоту на него. Именно Жора – потому что он не индуктор и понятия не имеет, что значит чувствовать в сети присутствие другого индуктора. Сейчас он – обычный (скажем так – государственный) программист, занимающийся защитой сети. Он знает, что креаторы существуют, он вооружен программами, наносящими креаторам вред не только виртуальный, но и физический, он досконально знает принципы действия этих программ. Они сидят в разных комнатах – Жора и Шабалин, они не должны видеть друг друга ни в коем случае. Рядом с Шабалиным сидят Игорь и Фриц. Фриц хранит молчание – он уже выполнил свою работу. Игорь вмешивается в действие, когда понимает, что сейчас Шабалина может пристукнуть насмерть. Он учит его преодолевать ловушки.

На вопрос, откуда он знает, как справляться с ловушками, Игорь ответил просто: "Чувствую. Интуиция подсказывает". Ответ вполне устроил Шабалина.

Модель Универсума – очень даже реальная. Защита действует убойно. Шабалина может угробить в долю секунды – выпарить его мозги или раздербанить их в кашеобразное месиво, в зависимости от конструкции ловушки. И Игорь, кстати, ничего против не имел бы – бывает… Допрыгался плохой дяденька… Ничего, кроме того, что Шабалина – последнего его защитника на этой базе – после этого не станет. Ну нет, фигушки! Игорь нужен самому себе живым, и, значит, Шабалин тоже нужен ему живехоньким, и смерти его Игорь не допустит.

– Ловушка, – сдавленным голосом произносит Шабалин. Он сидит перед экраном в перчатках, в сенскостюме, ноги на педалях футшутера – словом, при полной амуниции. – Что делать?

Хочет жить, дрянь. Страшно ему. Поставить бы его безоружным против Грызуна-Онтурави…

– Как она выглядит? – спрашивает Гоша. Он видит значок ловушки на карте Универсума, но это всего лишь маленькая фиолетовая загогулина, ему нужно знать, как это смотрится в киберспейсе, вживую, глазами креатора.

– Ну, как сказать… – Шабалин мнется. – Собственно, почти ничего не видно. Я просто чувствую, что что-то не так. В потолке и стенах – какие-то необычные участки. Они темнее, чем все остальное. И слегка мигают.

– Это лезвия, – сразу догадывается Гоша. – Фигня! Они одноразовые. Надо создать что-нибудь живое и пустить перед собой.

– Что – живое?

– Да все равно что! Кролика, или, к примеру, курицу. Да хоть гиббона! Нет, гиббона не надо. Гиббоны – они почти как люди. Они лучше людей. Они умницы.

– А как это сделать?

– Павел Сергеич, – говорит Гоша укоризненно, – я же вам сто раз объяснял: только вы знаете, как вы это можете сделать. Вы – индуктор! Вам это – как два пальца обосс… Пардон. Придумайте какую-нибудь вербальную формулу – свою собственную. Например: "Именем коммунистической партии, авангарда трудящихся всего мира, раз-два-три, зверушка, оживи!" Ну, чему вас там в партшколе учили?

– Не учился я в партшколе, – ворчит Шабалин.

– Вчера мы с вами создали кибера-жука. Это вы уже забыли?

– Ну, так он не был живым. Он – механизм.

– Курица тоже не живая. Она виртуальная.

– Ладно, попробую.

Курица получается с третьей попытки – однокрылая, кривошеяя, почему-то жирафьей клетчатой расцветки. Отчаянно хромая, она идет вперед и склевывает с пола несуществующие зернышки. Достигает ловушки. Метровые лезвия сияющей стали выскакивают из стен, рубят куру на грудку, крылышки и окорочка, и исчезают. Шабалин в кресле вздрагивает.

"Редкостный ты трус, Шабалин, – думает Игорь. – И, значит, не лазить тебе по сетям. Это будут делать другие индукторы – подставлять под ловушки свои шеи. А ты будешь сидеть здесь и помогать осуществлять общее руководство. Это, ты, кажется, умеешь – помогать осуществлять. Что ж, каждому свое".

– Молодец, Палсергеич, – говорит он. – Видите, как у вас все просто получилось. А вы боялись…

– И что дальше?

– Идите вперед.

– А она того… Не шарахнет снова?