Перезагрузка - Андрей Плеханов

Утром Мила обнаружила Игоря спящим в ванне, заполненной водой до краев. Спал он, позвольте заметить, в одежде и даже в тапочках. Спертый, концентрированный дух водочного перегара заполнял ограниченную кубатуру санузла.

– Фу! – громко, с выражением сказала Милена. – Гоша, ты что вытворяешь?

– Лежу, – просипел Гоша.

– Вижу, что лежишь. Пьянь! А почему в одежде?

– Чтоб не замерзнуть, – объяснил Игорь, начиная сильно дрожать. – Бы-бы-блин, х-холодно-то как!

– Еще бы. Вода уж сто лет как остыла. Давай помогу вылезти.

– Н-не надо. Гы-гы-гырячую воду пусти. И пробку вы-выдерни.

– И часто ты так?

– Ры-редко!

– Сумасшедший!

Мила удрученно покачала головой и приступила к реанимационным процедурам. Наполнила ванну горячей водой, согрела окоченевшего Гошу и с руки скормила ему два десятка конфет. Через полчаса Игорь сменил цвет лица с синего на относительно розовый.

– Башка болит, – пожаловался он.

– И шоколад не помогает?

– Не-а.

– Зачем же ты такое изуверство над собой устраиваешь?

– Чтоб душа не болела. Это еще хуже, чем башка.

– Бедный ты мой, бедный. – Мила бултыхалась руками в ванне, пытаясь стащить с Гоши штаны. Штаны прилипли к ногам и не поддавались. – Как ты вообще живешь?

– Хреново. – Игорь схватил Милу за отворот халата, потянул на себя, и она с громким плеском свалилась в ванну, вытеснив, по закону Архимеда, половину жидкости на пол. – Тело, сунутое в воду, выпирает на свободу, – сказал Гоша. – Масса выпертой воды равна впёрнутой туды.

– Пусти! – крикнула Милка, лежа сверху на Гоше. – Надо пол вытереть, мы так соседей снизу утопим.

– Полежи со мной, Милка. Согрей меня. Мне с тобой хорошо. Я тебя очень люблю.

– Правда?

– Правда. А соседей не люблю. Они все время жалуются, что я их заливаю водой. Ну не сволочи ли?

– Сволочи, – согласилась Мила, сдирая с себя мокрый халат. – Не надо их любить. Люби меня. Заливай меня чем хочешь.

* * *

Гоша вел джип уверенно, но аккуратно, не лихачил. Левой рукой крутил баранку, а правую держал на коленке Милы. Время от времени его рука вспархивала к полке, отламывала кусочек от шоколадной плитки, лежащей там, кидала оный кусочек в гошин рот, после чего снова возвращалась на милкину ногу.

– Ты что, все время шоколад лопаешь? – спросила Милена.

– Нет. Только когда проецирую.

– А сейчас – проецируешь?

– Угу, мням (невнятное чавканье).

– А что проецируешь?

– Машину. Этот самый джип.

– Так он что, не настоящий?

– Настоящий. Только внешность у него сейчас фальшивая. Это дорогущий "Мерседес-Гелендваген" редкой серебристой масти, но для окружающих он выглядит как вульгарный "УАЗ", по габаритам они сходны.

– Это еще зачем?

– Я живу в условиях конспирации, – пояснил Игорь. – Ты интересовалась, как это мне удается? Очень просто. Изменяю свою физиономию. Приблизительно вот так, смотри.

Милка едва не взвизгнула – на водительском сиденье вместо брюнета-Игоря оказался толстощекий блондинистый дядя с типично "бычьей" внешностью. Он повернул раскормленную морду к Миле и усмехнулся, продемонстрировав пару сияющих золотом зубов.

– Въехала, телка? Крутые понты?

– Ага, – Мила робко кивнула головой. – А машине внешность зачем менять?

– Потому что «Гелендваген» – слишком круто. Как-то неохота мне с каждым встречным гибэдэдэшником общаться. Можно было бы, конечно, пересесть на какую-нибудь "Ниву", но вот нравится мне эта машинка, и все тут. В наследство от незабвенного Иштархаддона досталась. Любил Хадди роскошные вещички.

– Куда мы едем?

– В мою загородную резиденцию. С человечком одним встретиться, поговорить.

– У тебя и резиденция есть?

– Есть. У меня много чего есть. Я человек богатый.