Инструктор ОМСБОН - Михаил Гуткин

На время я выбросила из головы все посторонние мысли и сосредоточилась на одном – как воевать с немцами в новых условиях? Мало того что мы уже решили опередить немцев и первыми их атаковать. Нужно еще определить точки нанесения ударов. По сведениям, полученным Остапенко, дивизия будет перебрасываться с севера в направлении Витебск – Орша по железной дороге и по шоссе. Но вот где намечено развертывание дивизии? В самой Орше или до нее? Это и есть важнейший вопрос, ответ на который и нужно найти для того, чтобы нанести упреждающий удар, когда дивизия еще будет на марше. Утром я снова собрала своих командиров, и мы продолжили совещание. Довольно быстро определились с железной дорогой. Сражение там устраивать незачем – достаточно из мостов, которых там хватает, выбрать пару-тройку и подорвать их. Для подрыва не нужен большой отряд, поэтому диверсию предложим группе «Пахарь», в зону ответственности которой входит этот участок железной дороги. Для большей эффективности перебросим им три миномета. Обстрел потерпевшего крушение эшелона – это самое то. Тут даже можно будет минометами пожертвовать, если не удастся их утащить с поля боя. А вот шоссе Витебск– Орша – это, пожалуй, для нас. Там и лес симпатичный имеется, и болота, и открытые пространства. Короче, все, что надо для того, чтобы нанести хороший удар и потом быстро смыться, когда запахнет жареным.

Утром я бодро собрала новое совещание и доложила все свои мысли, закончив словами, что теперь вроде бы все сошлось. Оказалось, что далеко не все. Ушат холодной воды вылил мне на голову Остапенко:

– А как вы думаете, товарищ командир?.. Немцы уже научились осторожности?

– Думаю, в определенной степени научились.

– Тогда есть все основания предполагать, что подобные места для наших засад они тоже знают и наверняка предпримут соответствующие меры. Например, сами заранее организуют засады в наиболее подозрительных местах, вышлют для сопровождения самолет-наблюдатель, усилят разведку.

Да, такой подножки от начальника разведки я не ожидала. Но крыть мне, как говорится, было нечем. Правда, у меня, как у командира, было преимущество, которым я не замедлила воспользоваться:

– Ну что, товарищи, возражения вполне справедливые и полностью принимаются. Поэтому сейчас перерыв на час. Через час снова собираемся, и я жду от вас предложений. А сейчас свободны.

Немного подумав, я вызвала Калюжного и озадачила его тем же самым вопросом. Если есть мозги, да еще хороший сапер, то вполне может подсказать что-то дельное. Поэтому пусть присоединяется к дискуссии. Ничего, что рядовой. И так вот группой саперов стал командовать, а в реале если бы можно было зафиксировать его высшее образование, то вполне мог сейчас быть лейтенантом, а то и капитаном. Мое решение относительно Калюжного оказалось самым правильным. Быстро вникнув в проблему, он внес сразу два предложения: во-первых, предложил нам самим выбрать места для предполагаемых немецких засад и заранее взять их под присмотр. А когда немцы начнут занимать там позиции, то вмешаться. Но более ценным было второе предложение. Не дожидаясь выступления дивизии, нанести упреждающий удар по одному из населенных пунктов, из которых будут выходить войска. Тут я крепко выругалась, но только мысленно, потому что сама должна была додуматься до такой простой вещи, тем более что подобный опыт уже имела. Ведь именно с такой акции и начинал свою деятельность отряд «Песец».

Конечно, этот вариант тоже имел свои минусы. Чем дальше от нашей базы, тем меньше шансов на то, что нам удастся сохранить свою артиллерию (45-миллиметровые пушки и минометы) и танки. Уж на что, а на пушки и танки летчик-наблюдатель бомберы наведет. Так что часть вооружения придется бросить. Ну, тут уже никуда не деться. Пусть немцы думают, что они воевали не с диверсионным отрядом, а с остатками какой-нибудь нашей дивизии, пытающимися выйти из окружения.

Далее Остапенко предположил, что большую часть дивизии немцы будут транспортировать к нашему району два-три дня. Но кое-какие предварительные действия могут начать и через сутки. Значит, нам нужно начинать прямо сейчас. И тут же на нашей базе нельзя сказать, чтобы началась суматоха, но возникла некоторая суета. Так как тут мы были сами себе начальники, то в момент согласовали план действий и распределили эти действия по подразделениям. Первыми, как им и положено, выехали на мотоциклах разведчики, все, кто был на данный момент в наличии. Они окончательно определят точки нанесения ударов именно нашим отрядом. В стороны разъехались радисты с сообщениями для других отрядов. И наконец, после окончательной проверки выехали все бойцы на грузовиках и в двух танках, которые заранее были раскрашены в цвета вермахта. Пушки прицепили к грузовикам. Так, если не придираться к некоторым мелочам, то идет перебазирование обычной немецкой роты. Нас в существенной степени выручало то, что немцы во всех завоеванных странах широко использовали захваченное у противника вооружение, поэтому наличие на дороге двух танков Т-26 или взвода солдат, вооруженных СВТ-40, само по себе никакого подозрения не вызывало. Главное, чтобы бумаги были в порядке, но это уже была забота нашего главного разведчика. До сих пор он с этой работой успешно справлялся, и не было никаких оснований думать, что именно в данной ситуации он оплошает.

Надо отметить, что перед выходом мне пришлось выдержать два сражения. В первом я одержала победу, сумев уговорить Кондрашова остаться с его бойцами на базе. При этом использовала такой бронебойный аргумент, что в тылу противника на самом деле никогда не знаешь, где именно безопаснее всего. А тут важнейшая для всего нашего отряда база. Кондрашов попыхтел и уступил. Но гад Калюжный, наверное, подслушал мою беседу с Кондрашовым, и это, второе, сражение я проиграла – уговорить его остаться я не смогла. Тем более что он применил тот же самый аргумент – неизвестно, где будет безопаснее, а просто так подставлять свою голову под пули он, мол, совсем не собирается, так как голова дорога ему как память. Максимум, что мне удалось продавить, – это то, что он будет находиться непосредственно при мне. И его «телохранитель» тоже. Конечно, я могла приказать, но на собственном примере уже понимала, что в некоторых случаях подобные приказы лучше не отдавать, тем более что аргумент действительно резонный. Мы уйдем, а вдруг немцы, пусть совершенно случайно, наткнутся на базу? Тогда всем оставшимся – кранты. В то же время при налете, соблюдая определенные меры предосторожности, можно вполне уцелеть. Удручало во всем этом меня только одно – теперь перед каждым мероприятием я буду терзаться подобными мыслями. Поэтому сразу после данного налета обязательно отправлю радиограмму в центр, подготовлю отправку Калюжного за бумагами, а потом сразу в тыл его. Кстати, как в тыл – тоже пока не ясно. Самолетом, пожалуй, слишком опасно. Ладно, подумаю над этим потом.

Изучая по ходу дела карту, мы с Остапенко и Ерохиным единодушно пришли к выводу, что наиболее перспективными выглядят поселки Лучеса или Осипово. Максимальное удаление от железной дороги, соседство с крупными болотами, и в то же время достаточно большие прогалины. Для немцев это может выглядеть как очень удачная точка сосредоточения для начала операции. Сгруппировали тут войска и начали их развертывание по всей территории для качественной зачистки. Вот в этом месте мы и постараемся взять их тепленькими. Конечно, воевать с полноценной дивизией вермахта нам не по плечу, но попортить им жизнь и спутать планы вполне возможно. С этими мыслями, дождавшись сумерек, мы начали выдвижение всего отряда. Да, в темноте и сырости быстрое передвижение просто невозможно. Но поскольку нам безопасность важнее скорости, то ничего, можно и медленно.