Инструктор ОМСБОН - Михаил Гуткин

Я выложила список кандидатов и стала давать персональные характеристики каждому. Меня внимательно слушали и по ходу дела задавали вопросы, на которые я, кажется, отвечала хорошо. Во всяком случае, никаких замечаний и возражений не последовало. Обсудив весь список, включая запасных, договорились, что сейчас как раз курсанты придут на обед, после которого мы с Васиным проведем беседы с кандидатами, а Фогельсон поедет искать «умельца». Вроде бы у него есть кандидат.

Собеседования проходили всю вторую половину дня и завершились только после ужина. Васину хотелось самому составить картину по каждому кандидату. Мне тоже все это было очень интересно, потому что одно дело, когда ты чему-то учишь и тренируешь, и совсем другое дело, когда ты начинаешь отбирать таких людей, с которыми в ближайшем будущем будешь воевать бок о бок. Или, как когда-то говорили, с кем пойдешь в разведку, причем тут как раз в самом прямом смысле. Все-таки я немножко научилась разбираться в людях. Никто из предложенных мной кандидатур не оказался забракованным придирчивым Васиным. И никто не струсил в последний момент и не отказался войти в наш отряд. Так что к концу дня основной состав отряда «Песец» был сформирован. Более того, Васин своей властью перевел запасных в основной состав, благодаря чему общая численность отряда, включая нас троих плюс врач, повар и умелец, составила сорок пять человек. Где-то к одиннадцати вечера появился Фогельсон с каким-то пожилым мужиком, которого он представил как Семена Кондратьевича Аистова. Мне Фогельсон шепнул, что это и есть умелец, который полностью удовлетворяет нашим требованиям. На мое скептическое замечание о возрасте твердо ответил, что не все в отряде все время будут в бегах, а в пеших переходах этот Семен Кондратьевич от нас не отстанет. От собеседования с Аистовым я пыталась уклониться под предлогом того, что и звание у меня небольшое, и по возрасту я ему в дочери гожусь. Но подобное бормотание Васин пресек на корню:

– Вы мой заместитель и командуете всем отрядом. Так что ваши возражения не принимаю.

Я попыхтела, попыхтела и решила, что в какой-то степени Васин, может быть, и прав. Но о чем мне Аистова спрашивать? Он ведь с нами идет не для диверсий, а, если можно так сказать, для обслуживания матчасти. О, сообразила. Я отпросилась у командира на несколько минут, сбегала и притащила арбалет, а также еще несколько ништяков, которые мы разрабатывали и опробовали на занятиях.

– Вот, товарищ Аистов, вам первое задание. Видите тут различные устройства для нанесения повреждений врагу? Посмотрите, что, на ваш взгляд, можно в них улучшить, а заодно, может быть, предложите и что-нибудь свое.

Фогельсон, глядя на эту коллекцию, несколько оторопел, Васин смотрел спокойно – наверное, уже об этом слышал, а Аистов заинтересованно стал все изучать. Потом поднял взгляд на меня:

– Штучки интересные, но сразу не скажу. Надо помозговать. Я так понимаю, что послезавтра мы уже отбываем, поэтому пока только набросаю заметки, а изготавливать придется уже за линией фронта. Или же можно будет оставить мои наброски здесь. Тут все изготовят и нам потом перебросят дополнительно.

Эти слова меня несколько озадачили, но слово взял комиссар:

– Кондратьич, ты, конечно, прав, но надеяться на будущие «допоставки» как-то не хочется. Планируй изготовление этих штуковин прямо на месте. Слишком сложные конструкции нам не нужны, а с простыми ты и там справишься.

– Ладно, Изя, уговорил, – кивнул Аистов.

Я на эти слова вытаращила глаза, а Фогельсон усмехнулся:

– Не удивляйтесь. Анна Петровна. Я по паспорту Айзек Хаймович, но так уж сложилось, что меня все зовут Исаак Яковлевич. А с товарищем Аистовым мы знакомы лет пятнадцать, если не больше. Таким образом, он знает мою «подпольную кличку».

Весь следующий день с самого утра все начальство, включая, естественно, меня, носилось по разным складам, подбирая вооружение и амуницию. Каждый имел в распоряжении полуторку и двух курсантов в качестве разгрузочно-погрузочной силы. Те из курсантов, кто не был непосредственно занят в этих работах, занимались подготовкой оружия, боеприпасов и амуниции. Только снайперы брали с собой уже пристрелянные винтовки. Все остальное стрелковое оружие получали со склада, и его нужно было расконсервировать, то есть удалить лишнюю смазку и т. п. Для снайперских винтовок и для биноклей готовили бленды. Подбирали маскхалаты. Отдельно работали повар и врач. Им тоже было что запасать. Аистов возился с какими-то своими инструментами и время от времени вздыхал – наверное, жалел, что не может взять с собой целый завод. Неприятным сюрпризом оказалось то, что нам не дали мин замедленного действия! Понятное дело: при наступательной доктрине подобные мины не нужны. Вот их и не выпускали. Тем более что производство мин еще не заработало на полную мощность. Правда, нам дали много взрывчатки, взрывателей, бикфордова и детонирующего шнуров. И еще обнадежили, что в местах боев осталось много снарядов. Найдете, мол, и используете. С гранатами тоже вышел если не облом, то явная недополучка. Всего по две лимонки и по паре обычных гранат образца 1933 года на каждого.