Ричард Длинные Руки - рейхсфюрст - Гай Юлий Орловский

Я сказал с удовлетворением:

— Ну тогда на этом можно будет считать конфликт исчерпанным. Я человек мирный и воевать очень не люблю, так как это весьма затратно. Просто иногда приходится, потому что этого все ждут, а других путей видеть не желают.

— Тогда, — сказал он и оглянулся на своих лордов, — я готов хоть сейчас…

Я вздохнул.

— Это сочтут… недостаточно доказательным. Нужно больше лордов с вашей и моей стороны… ну, чтобы никто не сказал, что ничего не было! Кроме того, некоторые формулировки нужно уточнить. К примеру, «опрометчивым» не то слово, а еще только признания самого факта недостаточно, всем нам услышать также извинения, а не только признание, что поступок был… неправильным. Извинения за эту неправильность.

Он морщился и кривился сильнее, я делал лицо сокрушенным и разводил руками.

Сэр Будакер кашлянул и сказал внезапно:

— Позвольте, ваше высочество, как одному из ваших лордов, вставить слово?

Я сказал с готовностью:

— Прошу вас, лорд Будакер! Вы обычно очень точно выражаете мнение всех могущественных лордов наших королевств, от которых и зависит моя власть.

Все, в том числе и герцог, повернули голову к Будакеру. Он кашлянул и сказал вежливо:

— Мы, лорды Армландии, Сен-Мари и Турнедо, избрали сэра Ричарда гроссграфом, потому что он был самый безупречный из командиров отрядов. И сейчас идем за ним и поддерживаем его, потому что он не позволяет уронить честь ни свою, ни нашего рыцарского братства. В случае с пленением его супруги… подтверждаю, это мы, его соратники, настояли весьма требовательно, чтобы он повел нас сюда! Мы — рыцари, честь превыше всего!

Герцог слушал, набычившись и темнея все больше, а его лорды переглядывались и смотрели на Будакера хоть и враждебно, однако с одобрением.

— Я понял, — ответил герцог сумрачно. — Это должно быть в виде… некой церемонии, скажем так.

Я ответил, чуть опередив Будакера, сделал свой голос почти извиняющимся:

— Да, конечно. Можно по самому минимуму, однако… гм… чтобы в рамках. То есть вы должны понимать, что важнее удовлетворить моих гордых лордов, чем меня.

Он кивнул, вернулся к коню и легко поднялся к седло.

— Ваше высочество…

— Ваша светлость, — ответил я.

Они развернули коней и унеслись обратно. Будакер даже не стал провожать их взглядом, лицо встревоженное, а глаза почти виноватые.

— Я все правильно сделал…

— Вы все сделали великолепно, — ответил я с чувством. — Честно говоря, даже не ожидал такого понимания и поддержки! Спасибо, сэр Будакер. Это было нечто!

Он выдохнул с облегчением:

— Ну, слава богу… А то я сперва, хоть и слушал очень внимательно, долго не мог понять, что за игру вы с ним ведете.

Несколько военачальников, что наблюдали за нашими переговорами с герцогом, в ожидании поглядывали то на меня, то на Будакера.

— Герцог давно не получал по рогам, — объяснил я хладнокровно, — и в этом разговоре допустил еще одну ошибку. Очень серьезную. Нужно было сейчас сразу обещать нам все, что потребуем! А в обмен договариваться, чтобы мы остановили движение войск. Увы, нам бы это пришлось сделать: жена моя возвращена, извинения получены… честь спасена! Нужно возвращаться.

Кто-то радостно вскрикнул:

— Значит, двигаемся дальше?

— И как можно глыбже, — сказал я твердо. — Даже, когда я пришлю приказ остановиться, можете сделать вид, что не расслышали… или гонец припозднился, но продвинуться еще немного.

Лицо Будакера прояснилось.

— Ваше высочество! — воскликнул он воспламенение.

— Действуйте, — сказал я.

— Тогда я поднимаю своих сейчас же, — сказал он, — потом отдохнут.