Год Крысы. Видунья - Ольга Громыко

— Чего вы такие взъерошенные? — сразу заметил Жар. — Убегали от кого? А рубашка где?

— Девка твоя порвала, — невозмутимо сказал Альк. — В порыве страсти.

— Все он врет! — Рыска поспешила укрыться у дружеского бока.

— Скажешь, не рвала?

— Это из-за тебя!

— Точно. Как закричала, как бросилась!

— Жар, не слушай его!

— И не собирался. — Вор обнял подругу за талию, обещая защиту. — Давай сядем где-нибудь, а то меня уже ноги не держат. Эта рыжая скакала как коза, я за ней еле успевал. То в одну лавку, то в другую… потом еще короб с углем подносить пришлось, через полгорода.

— Узнал хоть что дельное?

— Угу. Но сначала — стул и пиво!

* * *

— На воровку она не похожа, — докладывал парень пол-лучины спустя. — Но бочка без пробки… в смысле дура дурой! Пока гуляли, успела выболтать мне и сколько ожерелье стоило, и где хранилось, и что еще у ее госпожи ценного имеется.

— А значит, могла рассказать это кому угодно, — заключил Альк. На полу за его стулом подсыхало большое пятно. Кормилец глядел волком. — Гнать такую служанку поганой метлой.

— Нет, госпожа ее очень любит. — Жар взял с большого общего блюда ломтик жареной рыбки, обмакнул в горчицу. После ночной прочистки он впервые отважился на чего-то посущественнее супа. — Девчонка ей и в спальне прислуживает, и на выезды таскается. К тому же сама Лестена трепло то еще, обожает хвастаться своими цацками. Напяливает даже на прогулку по саду. Пару раз ее уже грабили, срывали цепочку или ожерелье и убегали, но глупую курицу это ничему не научило.

— Погоди-погоди! — поднял руку Альк, продолжая задумчиво глядеть в кружку. — Какие там у нее еще драгоценности есть?

— Куча цветных ошейников с бубенцами, сосульки… Тьфу, несколько ожерелий, золотых и серебряных с драгоценными камнями, кольца, серьги, браслеты, шпильки, броши, даже бриллиантовый венец.

— И все они лежат вместе?

— Веришка сказала — валяются по всему дому. Хотя в спальне есть тайник.

— Тогда почему вор взял именно жемчуг на серебре? — удивился саврянин. — На мой взгляд, венец куда более интересная добыча.

— Его так просто не сбудешь. Либо пилить, либо перекупщику за осьмушку цены отдавать.

— Жемчуг тоже. Он же какой-то особенный был, даже поштучно сбывать опасно.

— Мог работать под заказ. — Жар как раз не видел в краже ничего необычного. Его однажды наняли вынести из дома вазочку размером с кулак, не трогая ничего остального. Заказчик, по его словам, был страстным коллекционером, «но не вором», а продавать безделушку владелец отказывался.

— А вдруг ожерелье взял кто-нибудь из слуг? — после долгого раздумья вступила в разговор Рыска.

— Присутствовавших при разговоре с лекарем, — подхватил Альк. — Когда тот восхищался жемчужинами. Надо было у рыжей спросить…

— Я спросил. — Жар с торжеством глянул на саврянина: мол, не считай меня таким уж дурачком! — Говорит, что они были в комнате втроем — лекарь, служанка и госпожа.

— Может, кто-нибудь под дверью подслушивал?

— То есть ты думаешь, что эту заваруху устроили ради того, чтобы отправить лекаря на виселицу? — поморщился Жар. — Из ревности к Верише, что ли?

— Но она ему отказала, — напомнила Рыска.

— Вор мог этого не знать, — заметил Альк.

— Или никого он не ревновал, а просто воспользовался случаем свалить кражу на другого. — Жар потер подбородок, щекоча пальцы трехдневной щетиной. — Надо бы дом получше рассмотреть, как там у него с охраной. Только когда стемнеет, а то опять с рыжей столкнемся, она туда-сюда по хозяйским поручениям носится. Да и соседи зарисовать могут.

Саврянин кивнул и заказал еще пива.