Год Крысы. Видунья - Ольга Громыко

— Вот они, предыдущие такки, — с горечью сказал он. — А сколько народу из-за них волкам скормили!

Коровы в веске и на хуторе пропадали чуть ли не каждый год. Особенно в войну, когда потерявшие всадника, обезумевшие от ран или вида битвы животные мчались куда глаза глядят и срывались в овраг. Одни погибали на месте, другим «посчастливилось» добраться до расщелины — а волков в те годы мно-о-ого расплодилось! — и продержаться еще несколько дней, устрашая округу.

Рыжуха, немного успокоившись, благодарно ткнулась Рыске в плечо, и девушка поймала ее за уздечку. Ноги и круп коровы были искусаны и расписаны бурыми потеками, на хвосте не хватало кисточки.

— Как же нам тебя отсюда вытащить? — озадаченно спросила девушка, глядя на далекий черный край оврага.

— Да ну ее, дуру рогатую, — сердито сказал Жар, чувствуя одновременно громадное облегчение и злость на всех подряд: и на себя, труса, храбрее которого оказалась даже маленькая робкая Рыска, и на глупых весчан-хуторчан. — Пусть Сурок сам за ней идет.

— А вдруг ее волки до утра съедят?!

— Вот и отлично, будет хозяин знать, как живых людей в жертву приносить!

— Но корова-то в чем виновата? — возмутилась Рыска. — Она ведь тоже живая! Давай пройдемся по дну, поищем выход.

— Ладно, — нехотя согласился Жар. Идти в обратную сторону было бессмысленно, там овраг нигде не мельчал настолько, чтобы корова смогла выскочить. Друзья завернули за утес, но стоило им пройти каменоломню, как под ногами все сильнее захлюпало, а потом и зачавкало. Парочка самых настойчивых волков кралась следом, притворяясь ветошью, когда кто-нибудь из людей оборачивался.

Еще через пару щепок компания уткнулась в глубокую лужу, заросшую тростниками выше пояса. На сколько она простиралась вдаль и вглубь, оставалось лишь гадать.

Здесь овражный склон был более пологим и травянистым, человек на четвереньках взберется. Но корова?

Друзья посовещались, и Жар полез наверх, хватаясь за пучки травы и редкие кустики. Рыска осталась ждать, гладя Рыжуху. Корова и рука одинаково дрожали.

Примерно через лучину к их ногам упал конец отвязанной от пня веревки. Рыска тщательно, в несколько оборотов и узлов, закрепила ее на коровьих рогах.

— Готово! — крикнула девушка.

Веревка натянулась. Рыска обежала корову и подперла ее плечом под зад. Рыжуха жалобно замычала и неохотно поставила одну ногу на склон.

— Давай, милая! — Девушка усилила нажим, вынуждая корову переступить еще раз.

— У-у-у! — запротестовала та, подозревая, что ее спутали с мухой.

— Влупи ей хворостиной! — цинично посоветовал Жар сверху.

— Чтоб она меня брыкнула?!

— А ты длинную возьми!

Но тут Рыжуха, покорившись судьбе, редкими шажками двинулась с места. Рыска то подпихивала корову, то цеплялась за нее. Хорошо, что Жар сообразил обернуть веревку вокруг дерева, сделав из него стопор. Иначе парень улетел бы с обрыва, стоило Рыжухе поскользнуться. Сама Рыска пару раз скатывалась вниз на несколько шагов, но тут же упрямо лезла обратно. У оставленного подножия рядком сидели волки, решив за неимением хлеба удовольствоваться зрелищами.

Рыске уже начало казаться, что эта круча никогда не кончится и они топчутся на одном месте, когда коровий крестец ушел из-под рук — передние копыта наконец-то встали на ровную землю, и Рыжуха поспешила выбраться из оврага целиком. Рыска упала носом в мох и медленно заскользила вниз, не веря, что им это удалось.

— Счастье еще, что она не дойная, а скаковая, — попыхтел Жар, утирая пот. — Они, заразы, проходючие… говорят, на них даже по горам ездят, натаскивают по уступам карабкаться.

Рыжуха поглядела на него с невыразимой тоской. Она-то была уверена, что ее жизнь всегда будет проходить в теплом хлеву и на ровной зеленой лужайке.

— Эй, Рыска! — спохватился парень. — Ты где?!

— Ага, — устало отозвалась девушка, ящерицей вползая на край. — То есть тут. А мы где?

Отдышавшись, друзья с изумлением обнаружили, что прошли оврагами лес почти насквозь, впереди уже светилась опушка. Местность за ней была незнакомая, так глубоко в чащу Жар с Рыской никогда не забирались. Рисковать, возвращаясь тем же путем — только поверху, — друзья не стали, предпочли обойти лес краем. Намного дольше, зато надежнее!

* * *

Когда подростки, шатаясь от усталости, выбрались на дорогу, туман и тучи наконец рассеялись. Выглянула половинка луны, к ней мотыльками слетелись звезды.

Корова, узнав родные места, радостно ускорила шаг. Жар, наоборот, замедлил.

— Слышь, Рысь, — виновато сказал он, совсем остановившись. — Я, пожалуй, на хутор возвращаться не буду.

— Что?! Почему? — растерялась девушка.

— А чего мне там делать? Видала, как они ко мне относятся?! Я лучше в город пойду, как собирался. — Парень решительно расправил плечи.

— А тетя? — напомнила Рыска. — Ты же говорил, что Сурок…

— Сурку скажи, что меня волки сожрали. А к тетке я сам за две-три лучины дойду, у нее и переночую. Она у меня хорошая, не выдаст — даже раненых в войну прятала.

— А… я? — совсем упавшим голосом прошептала девушка.

— Рысочка, — друг обнял ее за плечи, — пойми, не могу я тут больше. И тебя в никуда взять тоже не могу. Вот обживусь на новом месте, начну деньги хорошие зарабатывать, чтоб на двоих хватило, — и непременно тебя заберу! Договорились?

— Да-а-а… — всхлипнула Рыска. — Я понимаю. Нам постоянно приходится чем-то жертвовать…

Жар неловко поцеловал ее в макушку на прощанье. От мокрых черных волос пахло лесом и одновременно домом, парню на миг даже захотелось плюнуть на гордость и остаться. Но он сдержался.

— До встречи, подружка. Не скучай, я обязательно вернусь! — Прозвучало это наигранно и пошловато, но что еще сказать, парень не знал.

— До встречи…

Рыска смотрела Жару вслед, пока он не скрылся в темноте. Потом сердито дернула корову за уздечку и пошла к воротам, не вытирая катящихся по щекам слез — пусть их, так рассказ будет даже достовернее…