Обреченные - Лорен Кейт

Девочка-изгой опустила оружие. Ослабленная тетива скрипнула, словно старая дверь. Лицо лучницы оставалось спокойным, как тихий пруд в безветренный день. Она была одного роста с Люс, с чистой, блестящей от влаги кожей, бледными губами и ямочками даже в отсутствие улыбки.

— Если ты хочешь, чтобы он жил, — сообщила она ровным тоном, — я уступлю тебе.

Вокруг них остальные прекратили сражаться. Шина на канате покатилась, замедляя ход, и стукнулась об угол ограды. Крылья Роланда сбавили взмахи до легкого трепета, и он опустился на землю. Все замерли, воцарилась напряженная тишина.

Люс ощущала тяжесть упавших на нее взглядов: Келли, Майлза и Шелби. Дэниела, Аррианы и Гэбби. Кэма, Роланда и Молли. Слепые бельма самих изгоев. Но она не могла оторваться от девочки с пустыми белыми глазами.

— Ты не убьешь его… только потому, что я прошу этого не делать? — переспросила Люс, настолько озадаченная, что даже рассмеялась. — Я-то думала, вы хотите меня убить.

— Убить тебя? — Неживой голос изгоя поднялся выше, что означало, очевидно, удивление, — Вовсе нет. Мы готовы умереть за тебя. Мы хотим, чтобы ты пошла с нами. Ты последняя надежда. Наш пропуск.

— Пропуск? — озвучил Майлз то, что сама Люс не смогла выговорить от изумления. — Куда?

— На небеса, конечно, — ответила лучница, уставившись на девочку мертвыми глазами, — Ты плата.

— Нет, — замотала головой Люс.

Чужие слова бились в ее сознании, отдаваясь эхом, от которого она сама себе казалась невыносимо пустой.

«Пропуск на небеса. Плата».

Люс не понимала. Изгои возьмут ее — и сделают что? Воспользуются ею, как козырем на переговорах? Эта девочка не могла даже увидеть ее, не то что понять, кто она! Если Люс чему и научилась в Прибрежной, так это тому, что мифы при пересказе неизбежно искажаются. Они чересчур стары, чересчур запутанны. Каждому известно об истории, в которую так долго была вовлечена Люс, но, похоже, никто не знает причин.

— Не слушай ее, Люс. Она чудовище.

Крылья Дэниела дрожали. Как будто он считал, что ее могут уговорить уйти. Плечи Люс охватил зуд, жаркое покалывание, не затронувшее остальное ее тело.

— Люсинда? — окликнула ее девочка-изгой.

— Ладно, погоди минутку, — ответила ей Люс и повернулась к Дэниелу, — Я хочу знать, что это за перемирие. И не отговаривайся, что не можешь объяснить. Скажи правду. Ты мне обязан.

— Ты права, — к удивлению девочки, признал Дэниел, то и дело украдкой бросая взгляды на лучницу, как будто та в любой миг могла похитить Люс, — Его заключили мы с Кэмом. Мы договорились отложить наши разногласия на восемнадцать дней. Все ангелы и демоны. Мы объединились для охоты на прочих врагов. Вроде них, — уточнил он, указав на изгоя.

— Но почему?

— Ради тебя. Потому что тебе нужно время. Может, наши конечные цели и различны, но пока что мы с Кэмом — и все наши сородичи — работаем вместе. У нас есть общее дело.

То, что Люс подглядела в вестнике, отвратительная сцена, где Дэниел и Кэм действовали сообща, — значит, в этом не было ничего ужасного, поскольку они заключили перемирие? Хотели выгадать время для нее?

— Однако ты не придерживаешься его условий, — бросил Кэм в сторону Дэниела, — Что хорошего в перемирии, если ты его не соблюдаешь?

— Ты их тоже не придерживался, — заявила Люс. — Ты был в лесу около Прибрежной.

— Защищая тебя! — возразил тот, — А не приглашая полюбоваться луной!

Девочка повернулась к Арриане.

— Чем бы ни было это перемирие, означает ли это, что, как только оно закончится… Кэм внезапно снова окажется врагом? И Роланд тоже? Это же бессмыслица какая-то.

— Только скажи, Люсинда, — предложила лучница, — и я заберу тебя от всего этого подальше.

— Куда? К чему? — спросила Люс.

Было что-то притягательное в том, чтобы просто убраться отсюда. От всей этой душевной боли, и борьбы, и смятения.

— Не делай того, о чем потом пожалеешь, Люс, — предостерег Кэм,

Было странно слышать, как разумно он говорит. Особенно на фоне того, каким оцепеневшим выглядел Дэниел.

Впервые с тех пор, как покинула сарай, Люс огляделась вокруг. Сражение прекратилось. Такой же слой пыли, какой накрыл кладбище в Мече и Кресте, теперь лег на траву заднего двора. В то время как их компания ангелов выглядела совершенно невредимой и победоносной, изгои потеряли большую часть своего войска. Около десятка стояли в отдалении и наблюдали, опустив серебряные луки.