Обреченные - Лорен Кейт

Он подвел ее. Подвел.

Как такое могло случиться? Неделями он изматывал себя с единственной целью — обеспечивать ей безопасность до того мига, когда больше уже не сможет этого делать. Теперь этот миг настал и прошел — и с ним исчезла Люс.

С ней могло случиться что угодно. И она могла оказаться где угодно. Он никогда прежде не чувствовал такой пустоты и стыда.

— Почему мы не можем просто найти вестника, сквозь которого она прошла, собрать его снова и отправиться следом за ней?

Мальчишка-нефилим. Майлз. Он стоял на коленях, перебирая пальцами траву. Как идиот.

— Они так не действуют, — прорычал ему в ответ Дэниел, — Когда ты уходишь в другое время, то берешь вестника с собой. Вот почему ты никогда так не делаешь, если только…

Кэм посмотрел на Майлза едва ли не с жалостью.

— Пожалуйста, скажи мне, что Люс знает о путешествиях при помощи вестников больше, чем ты.

— Заткнись, — огрызнулась Шелби, вставая на защиту мальчишки. — Если бы он не создал отражение Люс, Фил забрал бы ее саму.

Она выглядела настороженной и напуганной, не в своей тарелке среди падших ангелов. Несколько лет назад она влюбилась в Дэниела — на что он, разумеется, не ответил взаимностью. Но до сегодняшнего вечера он всегда хорошо относился к девчонке. Теперь она попросту путалась под ногами.

— Ты сам сказал, что ей лучше погибнуть, чем уйти с изгоями, — продолжила она, все еще защищая Майлза.

— С изгоями, которых ты чуть ли не пригласила сюда, — вмешалась в разговор Арриана, обернувшись к побагровевшей Шелби.

— С чего ты взяла, что какой-то нефилимский ребенок способен распознать изгоя? — набросилась на нее Молли, — Ты сама была в той школе. Могла бы и заметить что-то.

— А ну тихо, вы все.

Дэниел не мог спокойно думать. Вокруг толпились ангелы, но без Люс двор казался совершенно пустым.

Он почти ненавидел их. Шелби — за то, что угодила прямо в незамысловатую ловушку изгоя. Майлза — за то, что возомнил, будто может изменить судьбу Люс. Кэма — за то, что пытался сделать…

О, этот миг, когда Дэниел решил, что выстрел Кэма отнял у него Люс! Его крылья казались слишком тяжелыми, чтобы их поднять. В то мгновение он оставил всякую надежду.

Но это был всего лишь обман зрения. Отброшенное отражение, ничего особенного в обычных обстоятельствах, но этой ночью — последнее, чего ожидал Дэниел. Это страшно потрясло его. Едва не убило. Пока он не обрадовался ее воскрешению.

Все еще оставалась надежда.

Пока он может отыскать ее.

Дэниел был ошеломлен, увидев, как Люс открывает тень. Объят благоговением, впечатлен и мучительно покорен ею — но более всего прочего ошеломлен. Сколько раз она проделывала это прежде, пока он ничего даже не подозревал?

— Что думаешь? — подойдя к нему, спросил Кэм.

Их крылья стремились друг к другу под действием этой древней силы притяжения, а Дэниел был слишком измотан, чтобы отстраниться.

— Я отправляюсь за ней, — сообщил он.

— Отличный план, — насмешливо одобрил Кэм. — Просто «отправляешься за ней». Куда угодно во времени и пространстве на протяжении нескольких тысячелетий. В самом деле, зачем тебе продумывать все до мелочей?

От его язвительности Дэниелу захотелось снова размазать его по земле.

— Я не просил у тебя ни помощи, ни совета, Кэм.

Только две звездные стрелы оставались во дворе: та, которую подобрал он, когда она выпала из рук девицы-изгоя, убитой Молли, и та, которую Кэм нашел на берегу в самом начале перемирия. В этом была бы изящная соразмерность, если бы они с Дэниелом сейчас же обратились друг против друга — два лука, две звездные стрелы, два вечных врага.

Но нет. Пока нет. Им нужно устранить слишком многих, прежде чем они смогут возродить давнюю вражду.

— Кэм имеет в виду, — вполголоса обратился к Дэниелу Роланд, встав между ними, — что это может потребовать некоторых совместных усилий. Я видел, как эти ребята таскаются сквозь вестников. Она не представляет, что делает, Дэниел. И очень быстро влипнет в неприятности.

— Знаю.

— Принять нашу помощь — еще не признак слабости, — заметил Роланд.

— Я могу помочь, — заявила Шелби, до сих пор шептавшаяся с Майлзом, — Возможно, я знаю, где она.

— Ты? — переспросил Дэниел, — Ты уже достаточно помогла. Вы оба.

— Дэниел…

— Я знаю Люс лучше всех на свете, — буркнул ангел, отвернувшись от них всех к темному пустому месту во дворе, откуда она прошла сквозь. — Куда лучше, чем кто-либо из вас когда-нибудь ее узнает. Мне не нужна ваша помощь.

— Ты знаешь ее прошлое, — поправила Шелби, становясь перед ним так, что ему пришлось на нее посмотреть, — Ты не знаешь, что происходило с ней в эти последние пару недель. Я была поблизости, когда она заглядывала в прошлые жизни. Я видела ее лицо, когда она нашла сестру, которую потеряла, когда ты поцеловал ее, и она… — Она мгновение помолчала. — Я знаю, что вы все сейчас меня ненавидите.

— Но я клянусь — ох, да чем угодно, во что вы верите. С этой минуты вы можете мне доверять. И Майлзу тоже. Мы хотим помочь. Мы собираемся помочь. Пожалуйста, — взмолилась она, протянув руку к Дэниелу, — Поверь нам.

Дэниел отшатнулся от нее. Вопросы доверия всегда вызывали у него тревогу. То, что было между ним и Люс, оставалось неколебимым. Им никогда не приходилось добиваться доверия. Их любовь просто была.

Но за целую вечность Дэниелу не доводилось верить ни в кого и ни во что еще. И он не хотел начинать сейчас.

На улице затявкала собака. Затем опять, громче. Ближе.

Родители Люс возвращались с прогулки.

В темноте двора Дэниел встретился взглядом с Гэбби. Она стояла рядом с Келли, вероятно, утешая ее. И уже успела убрать крылья.

— Просто иди, — беззвучно шепнула ему Гэбби в опустевшем, запыленном дворе.

Она имела в виду — иди за ней. Она уладит все с родителями Люс. Проследит, чтобы Келли добралась домой. Позаботится обо всем, давая Дэниелу возможность заняться действительно важными вещами.

«Мы найдем тебя и поможем тебе».

Луна вынырнула из-за легкого облачка. Тень Дэниела удлинилась на траве у его ног. Он подождал, пока она слегка набухнет, а затем принялся вытягивать из нее вестника. Когда прохладная, влажная темнота коснулась его, ангел осознал, что целую вечность не проходил сквозь. Оглядываться назад обыкновенно было не в его стиле.

Но движения по-прежнему оставались с ним, таясь в его крыльях, или душе, или сердце. Он действовал быстро — содрал вестника с собственной тени, наскоро защипнув его, чтобы поднять с земли. Затем швырнул, словно комок гончарной глины, в воздух перед собой.