Тридевятое царство. В когтях белого орла - Денис Новожилов

Вольга любил огни ночного Китежграда. Другие города вечером или даже ночью погружались во тьму, и только небольшие участки освещались факелами или кострами, с Китежем все было не так, ночью он преображался, расцветая яркими огнями. Марья Искусница что-то старательно записывала на красивой грамоте, а Вольга терпеливо стоял возле окна и рассматривал ночной город.

– Так что теперь? – снова повторил богатырь свой вопрос, который в прошлый раз властительница тайного города пропустила мимо ушей или проигнорировала.

– Теперь? – Марья подняла свои очи на богатыря, и тот поспешил увести взгляд в сторону.

– Царь Мстислав мертв, что теперь? – снова терпеливо повторил он.

– Ах ты про это, – махнула рукой Искусница, – не забивай себе голову. Мстислав и Святогор были нужны на определенном этапе пути и со своей задачей справились. Мне нужно было вывести из игры самого опасного противника, Даниила Галицкого. Теперь они больше не нужны. Теперь нам предстоит выполнить вторую часть плана.

– Тебе что, его совсем не жалко? – удивился Вольга. – Он же хорошим человеком был, правильным, честным. Мне, например, его очень жалко. Считаю, Мстислав хорошим был бы царем.

– Да-да, конечно, – легко отмахнулась Марья, – но, видишь ли, правда в том, что люди умирают. И плохие и хорошие. Я уже свое давно отревела по погибшим родным и знакомым, да и ты, думаю, тоже. Не смотри на меня так: жалко мне твоего Мстислава; доволен?

– Он не мой, – многозначительно произнес Вольга, – он был наш.

– Так мы к его смерти никакого отношения и не имеем. Он сам себя убил, когда решил буку оставить в живых. Ты же ему говорил, что нельзя этому чудищу доверять?

– Говорил.

– Вот и спи спокойно.

– Так и что мы теперь, без царя? У нас теперь не на кого ставить. Чьей победы мы хотим?

– Как и всегда, – удивилась Марья, – победы Руси.

– Русь теперь у каждого своя.

– Нет, Русь – она одна. А ты как себе все представлял?

– То есть как, – удивился богатырь, – ты зря, что ли, такое железное войско наклепала? Бросаем в нужный момент твоих… наших железных воинов в бой, одерживаем победу, устанавливаем свои законы…

– …и живем долго и счастливо, – закончила за него Марья иронично. – Ты умный человек, Вольга, но иногда мыслишь слишком просто.

– Зато ты – слишком сложно, – огрызнулся оборотник неожиданно зло.

– Милый, – хозяйка тайного города тяжело вздохнула, – прошу, не начинай снова.

– Хорошо, – недовольно буркнул богатырь в ответ.

– Послушай, – Марья встала из-за стола и подошла вплотную к богатырю, – мой план тоньше и куда интереснее. И без тебя у меня ничего не получится, потому что ты, как и всегда, в центре моих замыслов.

– Недостаточно в центре.

– Без тебя я как без рук. Тем более не стоит переоценивать железных ратников. Они могут двигаться сами по себе очень недолго. Создать сочленения и суставы просто, но заставить их выполнять твою волю уже сложнее. А придумать то, что будет их двигать, – еще сложнее, и у меня получилось плохо.

– У тебя – и плохо? Так разве бывает?

– Бывает. Лучшее, что я смогла пока придумать, это использовать силу разжимающейся пружины. Но как бы сильно ты пружину ни сжимал, дольше чем горит лучина она не работает.

– Так мало? – опешил богатырь, – а зачем тогда ты их столько сделала?

– Я надеялась, да и сейчас надеюсь, что мне удастся придумать, как заставить их двигаться иначе. Слишком много времени и сил ушло на попытки приспособить пар работать на движение.

– Пар? Как от супа?

– Он самый, пар.

– Очевидная же глупость! Пар не сможет заставить двигаться кусок железа. Это и мне понятно.

– Наоборот, очень неплохо все работает, но… к каждому придется человека приставлять, чтобы следил за давлением. Так что пока у меня здесь неудача. С другой стороны, для того, что я задумала, и того времени, что дают пружины, хватит. Но это потом… пойдем, покажу, что я для тебя приготовила.

Марья подошла к чему-то закрытому занавеской и резко отдернула ее.

– Ну как? Пугает?

– Меня испугать непросто, – усмехнулся Вольга, – но вот этому очень хочется дать кулаком промеж рогов. Кстати, что это?

– Это костюм для тебя.

– Я должен буду вот это надеть? – Вольга опешил. – Зачем? И если уж на то пошло, то сделала ты очередную глупость. Если у этого существа такие рога, значит, оно травоядное. У хищников нет рогов. А ты смотри, какие клыки ему в рот поместила, как у волка… даже нет – в два ряда! Такого вообще не бывает. И копыта еще… точно травоядное животное.

– Тем не менее нужно именно так, – мягко улыбнулась Марья.

– Зачем? Если честно, мне не очень хочется лезть в такой костюм. Им только людей пугать.

– В точку! – рассмеялась мастерица. – Именно для этого. Но не только, есть у него и другая особенность, но с этим мы подождем. Я тебе потом все объясню. Ты мне ответь пока на один вопрос: сможешь ли ты незаметно выкрасть одного человека из стольного Киева?

– Выкрасть? Охрана у нашей княгини слабенькая против меня. Подхватил под мышку девчонку, запрыгнул разом на крыши, вырубил Колывана – и бежать. Выкрасть могу, не так сложно, но вот незаметно… не думаю, что получится.

– Кто тебе сказал, что речь идет о Аленушке? Нет, меня сейчас куда больше интересует ее братец.

– Иван Царевич? Он же пропал…

– Он пропал, а мы нашли. Кто ищет, тот всегда найдет.

– Зачем он нам?

– Забыл пророчество?

– Ты свою птицу Гамаюн слишком много слушаешь. А она тебя дурит пророчествами своими. Меня лучше слушай.

– Так уж и дурит… – улыбнулась Марья лукаво.

– Именно что дурит. Это кем надо быть, чтобы предположить, будто мы со степняками будем в одном государстве дружно жить. Горячечный бред.

– Еще и братьями станем, – улыбнулась Искусница.

– Братьями… С кем? Со степью или с татарами? Испокон веков они нас режут, а мы – их; они работорговцы!!! Вся нация, все поголовно. Вырезать их под корень, таких братьев.

Вольга не на шутку завелся, но Марья его остановила:

– Помнишь, пять сотен лет ты про курских так же говорил?

– То Курск. – Богатырь одернул руку, которую женщина попыталась положить ему на плечо. – Разбойный город был, это верно. Но не татары же! Нет, никогда мы не будем братьями. Брешет твоя волшебная птица.

– Вот и посмотрим, – Марья примиряюще улыбнулась богатырю, – всего-то лет триста осталось, мы же доживем!