Тридевятое царство. В когтях белого орла - Денис Новожилов

Аленушка весело скакала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В тереме, где жила шамаханская царица, ее ожидали немыслимые богатства по наведению красоты, и девочка уже изнывала от нетерпения.

– Можно? – Великая княгиня, постучав, открыла двери в горницу.

– О, Аленушка! И ты тут.

Вместо хозяйки терема юную княгиню встретил баюн. Он сидел возле кровати и умывался.

– Пушистик, – удивилась Аленка, – а ты здесь откуда?

Вошедший следом Колыван подозрительно посмотрел на кота.

– Хотел пообщаться с царицей, – кот сделал самую невинную мордочку, на которую был способен, – а она вот уехала.

– Как уехала?.. – расстроилась девочка, – она же обещала…

– Неожиданно. – Из-под кровати начала вытекать струйка крови, но кот быстро накрыл ее своим хвостом, и Аленка не успела ничего заметить. Видя, что девочка расстроена, кот быстро добавил: – Но обещанные гостинцы она оставила тебе.

– Где? – Аленушка тут же перестала расстраиваться.

– Да вот же, где-то тут, – засуетился кот, – вон в углу сундук.

Аленка, быстро забыв про неожиданный отъезд царицы, кинулась к сундуку. Девочка увлеченно рассматривала различные вещицы.

Колыван медленно подошел к баюну и положил тому руку на загривок.

– Пойдем-ка… пушистик… поболтаем.

Богатырь буквально силком вытащил упирающегося кота наружу.

– Ты чего, Колываша? – Кот, раскрыв широко глаза, глядел на богатыря.

– Из меня-то дурака не делай. Ты вообще еще жив лишь потому, что мне очень сильно не нравилась эта заезжая царица. В большую беду и войну она нас затянуть хотела. Так что ты невольно государству услугу оказал. Но ты же не думаешь, что я тебе позволю людоедствовать в Киеве?

– Так я же исключительно ради интересов державы, – заюлил кот, – я русских людей когтем не трогаю. Вот клянусь своей мамой!

– На этот раз я сделаю вид, что не заметил, – нахмурился Колыван, – я уже объяснил почему. Но не жди, что в другой раз тебе так повезет. Ты меня понял?

– Злой богатырь пугает кису, – баюн освободился наконец от захвата, – вот только стращать меня не нужно.

– Или что? – Колыван, выгнув бровь, с идевкой посмотрел на баюна, – что ты мне можешь сделать?

– Я много чего могу, – теперь уже баюн пристально смотрел прямо на богатыря, – например, могу сделать так, что Аленушка возненавидит своего защитника. И уже никогда рядом с собой терпеть не будет. Или вовсе распорядится казнить, в присутствии большого количества собравшихся.

– Ты меня пугать решил? – нахмурился Колыван.

– Я предлагаю нам не ссориться. – Кот тут же сменил тон на примирительный: ему не понравилось, как богатырь на него взглянул.

– Запомни, чудовище, – медленно произнес страж, выделяя каждое слово, – я тебя терплю лишь потому, что ты можешь принести пользу государству и лично Аленке, что уже не раз проделывал. Но я не стану терпеть людоедства в Киеве, потому что в первую очередь я русский богатырь и защитник русского народа. А прогонит меня княгиня или казнит – вопрос десятый. Ты сейчас жив лишь потому, что в этот раз поднялся не против русича, а против той, которую я почитал за нашего врага. Не играй со мной, животное, я тебя разрубить всегда успею. Ты меня хорошо понял?

– Понял я, понял… – угрюмо буркнул баюн.

Беседу прервала Аленушка, выскочившая из палат с сияющим лицом:

– А вот такое видали?

Девочка показала на вытянутых руках чудную игрушку, куклу-петуха, но всю из золота, такую, что каждое перышко ярко сверкало на солнце.

– Подумаешь, – буркнул кот, – ну петух, ну золотой…

– Что-то я такое слышал, – задумался Колыван, – покажи-ка эту штуку боярину Полкану, он у нас в таких вещицах хорошо понимает.

– Не отдам, – девочка покрепче обняла петушка, – моя игрушка, мне шамаханская царица оставила. Правда, пушистик?

– Правда, – выдавил кот недовольно, под пристальным взглядом богатыря, – тебе все оставила.

Аленка снова вытянула руки вперед, внимательно рассматривая чудную находку:

– Я назову его Петя-петушок.