Барон - Вадим Крабов

— Видите ли, действие зелья недолгое и… она будет помнить все. Вы хотите начать семейную жизнь с обмана?

— Да я через несколько минут собираюсь это сделать! В чем проблема, раздери вас демоны! — объяснение герцога ни капли не убедило графа, — сутки влюбленность и несколько дней возвращения памяти. У нас этот напиток не такая уж редкость.

— Вот даже как! У нас он строго запрещен церковью.

— Церковь у нас одна. Ваше высочество, не увиливайте, я должен знать какую проблему мне предстоит решать.

— Хорошо, хорошо. Асмильда влюблена в мага жизни и, похоже, взаимно. Недавно она с ним встречалась и я опасаюсь, что эликсир подействует не совсем правильно. Понятно? Меня она и так любит, как отца. Я решил не рисковать. Как в детство впала, надо же!

Граф размышлял не меньше минуты и лишь когда они подходили к богато украшенному храму произнес:

— Вы коварный человек, герцог. Не хотел бы я быть вашим врагом, — а про себя добавил: "и другом".

Опоясывание прошло, по придворным масштабам, скромно. Благодати пожилой епископ Барматский не почувствовал, но тем не мене брак освидетельствовал. Не впервой. На странное поведение принцессы закрыл глаза, и это не впервой.

После храма состоялось небольшое застолье с речами и подарками. Отец на этом банкете всегда находился рядом с невестой, вернее уже женой, и та, даже танцуя первый танец с мужем, не сводила глаз с папы. Немногочисленные гости делали вид, что странное поведение Асмильды — очередной каприз сумасбродной девицы.

После застолья, ближе к вечеру состоялся "свадебный выезд" к телепорту. И снова герцог ехал с молодыми в одной карете.

— Иди дочь смелее, не расстраивай папу и жди меня там и не тревожься, я завтра приду. Так надо, дочь! Ты уже взрослая, не огорчай папочку.

Асмильда счастливо с ним соглашалась:

— Я буду ждать тебя с нетерпеньем, столько, сколько необходимо. Я взрослая, я замуж вышла! Но не задерживайся, пожалуйста! — закончила чуть огорченно.

— Не капризничай и слушайся мужа.

— Разумеется! Я знаю, так надо, так положено и ты не расстроишься, правда?

— Правда, Асмильда.

И уже графу:

— Надеюсь на вас, я доверил вам самое ценное — свою дочь.

— Одну из трех, — усмехнулся Фомис и продолжил серьезно, — я помню все наши договоренности, они в силе. В свою очередь я надеюсь на вас. Пойдем, Асмильда, мы уже попрощались, не бойся, ты ненадолго расстаешься с папой, — повернулся к герцогу и добавил, — жду в гости, ваше высочество.

Как только новобрачные с двумя телохранителями скрылись в портале, Гровс довольно улыбнулся. Обратно возвращался в той же свадебной карете с десятком охраны. Ехать было всего ничего, около километра. Настроение было превосходное.

Витар вошел ко мне в кабинет встревоженным до нельзя. Как некстати! Я только что вернулся с инспекции казарм и конюшен. Недочетов масса, что-то Семус в последнее время расслабился. По-хорошему, так на покой надо старику, шалит сердечко, несмотря на все Лизины старания. Или к опытному целителю на прием идти. Надо отправить. Так заупрямится!

— Егор, тревога.

— Поясни, — друг плюхнулся на стул, и было видно, что тревога не очень то и срочная.

— Понимаешь, на сердце тревожно, с самого полдня и не проходит. Схватило и держит вот здесь, — он положил руку на грудь, — Асмильда. Я чувствую, с ней случилось что-то очень страшное и она в беде. Жива, но разговорник у неё отобран. Или утерян. Я не могу сидеть просто так и ничего не делать! — выдержка покинула Витара и он вскочил. И заходил по комнате.

— Не мельтеши, что говорит мать? — я остался сидеть в любимом кресле.

— Успокойся, говорит, жива твоя ненаглядная. Ничего с ней не случилось, у родных мамы с папой живет, плохого они ей не сделают. Замуж, поди, собирается, вот и сняла безделушку, — сказал он после паузы, — подначила меня так, — горько ухмыльнулся и добавил, — мне что, от этого легче, если это правда?

— Ты сам ответил, своим поведением, — пожал я плечами, — легче. Это значит она жива и вполне здорова, а это для тебя самое главное. Молодец у тебя мама, не подначка это вовсе. А с замужеством, — я махнул рукой, — одним разом больше, одним меньше. Разведешь, сделаешь вдовой или сотворишь и то и другое, и женишься. Делов то!

— Не смей так говорить! — Витар подлетел ко мне, его буквально распирало от возмущения, — Ты… ты… — немного успокоился, — неужели никогда не любил!? И не любишь? А если Лиза…

— Порву любого, — ответил я машинально и задумался. А любил ли? Люблю?.. Мне стало неудобно перед другом.

— Секунду, друг, — я взял в руки рацию и связался с "башней", — Ринат? Срочно включай все приемники на всех каналах, ищи любое упоминание о Бармате, тамошнем герцоге, принцессе, да обо всей их семейке. Я буду ждать, сразу сообщай. Вот так, дружище… давай выпьем по маленькой. Успокойся хоть немного, все с ней хорошо будет! Вместе пойдем рвать, обещаю.

Витар откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Я разлил "Агранис" в рюмки. Коньяк всегда стоял в моем сейфе на расписном подносе вместе с рюмками. Закусывать его было необязательно.

— Давай, Витар, за здоровье Асмильды. Выпили. Витар — залпом.

— Егор, я боюсь проклятья. В отношении Асмильды…

— Брось, — отмахнулся я, — нам остается ждать, — я постучал пальцем по рации.

Сегодняшняя работа пошла насмарку и Агнар нас понял, не стал докучать.

Рация заговорила вечером, перед самым ужином.

— Есть, ваша милость! — раздался звонкий голос Рината, — поймал "Купцы Сигуриусы", это Бармиусская станция, у них башня самая высокая. Что там твориться! Вам переключить?

— Быстрее! — одновременно рявкнули мы с Витаром.

Сквозь треск помех и плавания сигнала слышался взволнованный мужской голос:

— Судари и сударыни! Наши приказчики бегают по всему городу и докладывают последние новости. Самое ужасное подтвердилось — наш горячо любимый герцог скончался. Еще раз повторяю, его высочество герцог Гровс, да пребудет вечно его душа в садах спасителя, умер! Он был убит подлыми заговорщиками во время свадебной поездки. Как это подло, низко и… я просто не нахожу слов! Только — только выдать замуж свою любимую дочь и сгореть вместе с ней и зятем в карете! Чудовищно!!! Немыслимо, нагло!

Витар побледнел. Заиграли желваки, заскрипели зубы, зрачки закрыли всю радужку.

— М-м-м н-е-е-т, — хрипло, с мычанием прошептали его губы и раскрылись в долгом крике, — Не-е-т!!!

Я навалился на него всем телом, не давая вскочить, но он будто меня и не заметил, встал и проорал в потолок:

— Н-е-е-т!!!

От разрушения, а возможно и сожжения, мой кабинет спас "диктор":