Тенеграф - Кшиштоф Пискорский

Я встряхнул головой, обнял ее – и она немного успокоилась.

– Слушай… Ты можешь помочь мне схватить человека, который виноват в том, что случилось с папой. Мне только нужен тенеграф.

– Тене… что? Ты о стеклышке, которое папа сделал в затененной камере?

– Да. Оно у тебя? Я знаю, что когда Арахон упал… когда я упал с крыши, ты могла оказаться рядом первой. Могла его найти. Ведь так и было, правда?

– Нет, – ответила она холодно.

Лицо ее оставалось спокойным. Я не мог понять, говорит ли она правду.

– Послушай, я знаю, что Арахон тебя подвел. Ты можешь его обвинять…

Я не закончил, потому что наверху лестницы появилась Иоранда. Увидев меня, она быстро поправила растрепанные волосы.

– Ирахон? Ты не должен сюда приходить, – сказала она строго.

Я все острее чувствовал себя непрошеным гостем. Я снял шляпу и поклонился.

– Хочу лишь перекинуться несколькими словами.

Она неторопливо сошла вниз. Ее легкое платье пышно колыхалось вокруг, и казалось, что донна стекает вниз на вышитом цветами облаке.

– Со мной или с Саннэ?

– С тобой.

Она кивнула, провела меня в кухню рядом с лестницей и закрыла дверь. Мы сидели друг напротив друга, она переплела пальцы, и я внезапно почувствовал себя так, словно встретился с безжалостным судьей, который знал о каждом постыдном моменте моей жизни. Очередное из проклятых, странных воспоминаний Арахона.

Я попросил прощения за свое поведение на корабле. Объяснил, почему никогда не сумею стать для нее Арахоном и не могу его изображать. Она же за все время не промолвила ни слова, а лишь смотрела внимательно, словно размышляя над тяжестью приговора.

Когда я закончил, наверху раздались шаги.

Тяжелые мужские сапоги.

Я понял. Не хотел расспрашивать, кто это был. Не имел права – в конце концов, я сам только что сказал, что все, что было между нею и Арахоном, исчезло вместе с его смертью. Она была уже свободна.

Я встал из-за стола, надел шляпу, сунул руку за пазуху и положил на стол пузатый мешочек.

Иоранда вздохнула.

– Снова одно и то же… Откуда у тебя эти деньги?

– Часть – с моего счета у Петруччи. Часть – от моей новой напарницы. Должно хватить на много лет. До времени, когда Джахейро подрастет настолько, чтобы тебе помогать. Тебе не придется браться за работу, ранящую твою гордость, и не придется никого просить о помощи.

Она смотрела на кошель с презрением.

– Забери это. Мне не нужна твоя помощь.

– Нет. Ты не понимаешь. Я не смогу спокойно сражаться, зная, что в случае моей гибели ты останешься без помощи. Умоляю, возьми деньги.

В этот момент я чувствовал себя так, словно это и вправду говорил Арахон.

Иоранда вздохнула. Потянулась за мешочком и взвесила его на ладони.

– Я знаю тебя. Подарок – это твой способ справляться с угрызениями совести. А с друзьями ты разговариваешь так лишь перед опасным заданием. Ты собираешься кого-то убить?

Я пристыженно глядел на носки своих сапог.

– Ты собираешься убить… очень много людей? – уточнила она.

– Я собираюсь убить короля, – ответил я тихо, так чтобы никто не услышал. – И еще многих людей. После этого мне уже не будет места в Сериве. Мы видимся последний раз.

Лишь когда я это произнес, лед в ее глазах чуть растаял.

Она печально улыбнулась.

Привлекла меня к себе.

Прижала губы к моему лбу, к глазам.

Тогда я, темное существо со дна другого мира, впервые понял, что такое любовь. И это не было чувство только Арахона.