Заклятые любовники - Марина Эльденберт

– Как добрались?

– Дороги сейчас не очень, все занесло снегом. – Камилла недовольно посмотрела на меня и сморщила нос. – А вам разве не нужно быть в театре, мисс Луиза? Сейчас самый горячий сезон.

Я собиралась прямо сказать, где желательно быть ей, но герцогиня меня опередила.

– Смею надеяться, что мой бал интереснее театральных премьер, – безмятежно заметила ее светлость. – Или вы предпочитаете театр?

– Нет. – Лицо Камиллы тут же пошло красными пятнами. – Конечно же, нет.

– Вот и славно.

Я мысленно пнула графиню под зад и даже проследила, как она летит в сторону двери, но тут лакеи внесли багаж, и вся наша процессия двинулась к лестнице. Де Мортен и граф пропустили нас вперед, я же немного отстала, позволяя матушке Винсента насладиться общением с новой гостьей, а сама наслаждалась мягким, чарующим баритоном моего мужчины: их разговор с Уитмором доносился и до меня.

– Поздравляю с победой, де Мортен!

– Благодарю, хотя победу праздновать еще рано.

– Вопрос уже решенный, хотя первое время я не верил, что у вас что-то получится. – Граф крякнул. – Иметь в противниках Аддингтона и перетянуть всех на свою сторону – это талант.

– Возможно, просто все мы дозрели до перемен.

– Бросьте! Вы помните, чтобы со времен его появления в парламенте хоть какой-то закон приняли, который ему неугоден? Не скромничайте, де Мортен, и принимайте мои поздравления. Вы один из самых сильных магов и один из достойнейших людей Энгерии, своим примером вы заставили всех задуматься. Именно поэтому большинство готово вас поддержать.

Меня охватила гордость – ни с чем не сравнимая гордость за Винсента и его победу. Невыносимо хотелось его обнять, рассказать, что сводит меня с ума, заглянуть в глаза, чтобы увидеть ответ. Вместо этого я шла за его бывшей любовницей и герцогиней, расправив плечи и думая, как пережить бал и все, что за ним последует.

Вечер накануне бала выдался шумным. Ее величество с супругом должны были вот-вот прибыть, но Мортенхэйм уже напоминал королевский дворец. Он светился огнями, переливался украшениями, отовсюду доносились веселые голоса, за дверями музыкального салона музыка сливалась с тонкими девичьими голосами, затишье взрывалось аплодисментами и восторгами. Я старалась не высовываться из комнат и даже договорилась с Барнсом, чтобы завтрак, обед и ужин мне принесли сюда. Не хотелось видеть никого, кроме Винсента, Терезы и Лавинии, но Винсенту было не до меня, Тереза постоянно крутилась с матушкой на правах хозяйки, а Лавинию снисходительным умилением довели так, что она тоже засела за закрытыми дверями.

Только Арк все время был со мной. Его явно смущала толпа, постоянно звучащие из-за двери шаги, шелест платьев. Лежа перед дверью, он то и дело поднимал голову, оглядывался на меня и тяжело вздыхал.

– Как я тебя понимаю, милый! – Я вздохнула не менее тяжко.

Платье висело в гостиной – без преувеличения роскошное, но всякий раз как я на него смотрела, мне хотелось рыдать. Невозможность перекинуться с Винсентом даже парой слов удручала. Меня совсем не прельщало превратиться в ноющую особу, которая постоянно требует внимания, но как же отчаянно его не хватало! Если бы мы были женаты, я могла бы вместе с ним принимать гостей, не говоря уж о чем-то большем – как, например, спокойно пройтись вместе по коридору до наших общих комнат, заснуть рядом и рядом проснуться, потратить утро на всякие глупости вроде болтовни в постели и нежностей. Увы.

Стук в дверь отвлек от невеселых мыслей. Тереза ворвалась в комнату, как смерч в юбке, глаза у нее были вполлица, и мне сразу стало не по себе.

– Что случилось?!

– Вы поможете мне встретить Аль… Прошу прощения, лорда Фрая?

Я облегченно вздохнула. Ничего не случилось, кроме Фрая. Только для Терезы это все равно что для меня – увидеть паука в человеческий рост.

– Разумеется. – Я подхватила с кресла шаль и указала Арку, который вскочил, на место.

Улыбка приклеилась к лицу сразу, стоило ступить за порог: по пути нам приходилось здороваться и раскланиваться со всеми – в гостевом крыле Мортенхэйма сейчас царило оживление. От обилия лиц и церемоний пестрело в глазах, звенело в ушах и тошнило. Хотя тошнило меня, думаю, от другого. Иногда казалось, что после праздничной недели в Мортенхэйме я до конца жизни буду улыбаться, выходя из комнаты.

– Мама застряла в кабинете, с графом Аддингтоном, – поделилась Тереза, кивнула плывущей нам навстречу даме и ускорила шаг. Почему она все время ходит так, словно за ней гонится стая разгневанных зомби? – Наверное, опять промывает мозги на тему Винсента, и как папа ворочается в гробу. Узколобый кретин.

Я с трудом удержалась от смеха. Тереза иногда выражалась совсем не как леди.

Мы спустились, и я успела только перехватить привычно насмешливый взгляд Фрая, когда услышала голос Винсента:

– Добро пожаловать, граф Солсбери. Виконт. Леди Лефер. Мистер Чепмен.

Наверное, я выпала из реальности, потому что как во сне смотрела на свою семью. Как де Мортен приветствовал их, а Барнс и два лакея принимали одежду. Как отец и Глория рассыпались в любезностях, Себастьян кивал, а дед возвышался надо всеми ними могучей горой. Сердце заколотилось с бешеной силой, перед глазами потемнело и нам с Фраем пришлось обойтись без любезностей, потому что я чудом не кувыркнулась на пол. К счастью, реакция у начальника тайной полиции отменная – он успел подхватить меня под локоть.

– Лорд Фрай, – сказала я в плавающее лицо затертые за последние дни до дыр слова. – Здравствуйте. Очень рада. Добро пожаловать. Леди Тереза…

Тереза выглядела так, словно проглотила апельсин целиком: молчала и потихоньку заливалась краской. Что у них там происходило дальше, я не знаю. Не дожидаясь ответа, осторожно высвободилась из рук Фрая и на негнущихся ногах направилась к родным.

Первым меня заметил Себастьян, который вмиг переплюнул Терезу и побагровел, как вареная свекла. Глория побледнела, лицо ее исказилось – вот-вот заплачет или вцепится мне в волосы. А вот в глазах Винсента светилась нежность – искренняя, неприкрытая, только моя. Я зацепилась за нее, как за единственное спасение. И нашла в себе силы повернуться к отцу.

Стоявший передо мной человек ничем не напоминал мужчину, который оставил меня в снегу перед домом. Гладко выбритый, аккуратно одетый, седые волосы зачесаны назад, глубокие морщины подчеркивают почтенный возраст. Я поняла, что не могу вытолкнуть из себя ни слова, но этого и не потребовалось. Отец поцеловал меня в щеку – давно забытый жест, оставшийся в детстве. Воспоминания нахлынули волной: вот он подхватывает меня на руки и кружит по комнате, вот подсаживает на первую лошадь, вот укачивает на коленях и рассказывает о матери, вот мы вместе смотрим ее портреты…

– Здравствуй, дочка. Сможешь меня простить?

Я молчала.

Так уж устроена память человека, что взамен десятка хороших поступков сразу подкидывает сотню плохих. Ссоры и холод непонимания, оскорбления, угрозы сыпались прахом сгорающих теплых воспоминаний. Его крики до сих пор стояли в ушах, он выплевывал жестокие слова мне в лицо. Снова и снова.