Король Волшебников - Лев Гроссман

— Прими мою жертву, — настаивал Царап прерывающимся голосом. — Прими.

— Ты уже мертвец, — бросил лис. — Ну вот, пожалуйста — умер. — Вскинув брови, он разглядывал Джулию. Настоящий лис так не смог бы, подумалось ей. — Принимаю, — сказал он. — Если ты предлагаешь себя добровольно, пусть другая живет. Кроме того, я дарую тебе то, чего ты хотела. То, ради чего вызывала меня.

— Мы вызывали не тебя, а Нашу Владычицу, — пискнула Асмо и тут же умолкла.

Рейнард шагнул к Джулии, не обратив ни малейшего внимания на ее защитные чары. Она закрыла глаза и запрокинула голову, подставив горло кровожадному богу, но он лишь пригнул ее к тисовому столу. Сначала она не понимала, зачем ему это нужно, потом, к своему ужасу, поняла.

Она сопротивлялась, но пальцы, которыми он вдавливал ее в стол, были как каменные. На это она согласия не давала! Лис сорвал с нее рубаху, и она ощутила ожог. Бросив взгляд назад, она увидела… нет, нет, лучше бы не смотреть. Лис отработанным движением раздвинул ее голые ноги: не первый раз на родео.

Когда он вторгся в нее, Джулия подумала, что он разорвет ее пополам, выпотрошит как рыбу. Горячим лбом она прислонилась к руке — извечная поза всех жертв насилия. Тишину нарушало лишь ее хриплое дыхание.

Сознание осталось при ней, счет времени она тоже не потеряла. Бог, по ее прикидке, трудился над ней минут семь-десять. Со своего места она видела ножищи Фолстафа поверх длинных коричневых ног Гаммиджи, видела двух придавленных алтарем — из-под камня вытекло огромное количество крови.

Лучше уж я, чем Асмо, думала Джулия. В ее сторону она не смотрела, но слышала, как та плачет — словно маленькая девочка, заблудившаяся в лесу. Где ее дом? Кто ее родители? Из глаз Джулии тоже брызнули слезы, оросив ее руку и стол.

Рейнард-Лис, внося свой вклад в звуковое сопровождение, кряхтел и пыхтел. В какой-то момент пара предательских нервов подала сигнал удовольствия, но мозг выжег его мощным нейрохимическим импульсом.

Асмодею вырвало, и она пустилась бежать, скользя по крови и рвоте. Дверь перед ней открылась. В дверной проем и окно в холле Джулии виделся ни о чем не подозревающий ночной мир.

Кончив, лис снова тявкнул, и Джулия почувствовала то, в чем не призналась бы никому и даже себе: наслаждение. Не в сексуальном смысле, конечно… господи. Наслаждение доставляла сила, наполнявшая все ее тело. Сначала она растеклась по рукам и ногам, потом ударила в голову и зажгла божественной энергией мозг. Джулия увидела, как вспыхнули ее ногти.

Но лис, уходя из нее, забрал что-то с собой. Что-то вроде прозрачной пленки, повторявшей очертания самой Джулии. Что-то невидимое, бывшее с ней всегда. Джулия не знала, что это, но содрогнулась, когда это ушло. Без него она стала другой, не такой, как раньше. Рейнард, дав Джулии силу, отнял то, без чего ей лучше бы умереть… но ей не предоставили выбора.

Еще минут через десять она отважилась поднять голову. Луна светила как ни в чем не бывало, и не было в ней ничего волшебного. Стерильный камень, задохшийся в вакууме — вот что такое ваша луна.

Царап так и сидел у стены с открытыми стальными глазами, бесповоротно мертвый. Может, он уже на небе. Джулия знала, что должна почувствовать что-то по этому поводу, но не чувствовала, и это было ужасней всего. Она вышла в дверь, беспечно шлепая по прохладной крови. Назад она не оглядывалась. Свет погас, дома никого нет.

Не думая ни о чем, не чувствуя ничего, кроме крови и еще какой-то гадости между пальцами ног, она вышла на лужайку. Случилось нечто ужасное, констатировала она, не сопровождая это никакими эмоциями. Жертвенные животные, кроме двух овечек, ухитрились оторваться и убежать, овечки избегали смотреть на Джулию. Почему-то всходило солнце: надо же, всю ночь проваландались. Джулия вытерла о траву ноги, умыла росой лицо.

Потом промолвила неведомое ей раньше слово и взлетела, нагая и окровавленная, как новорожденное дитя, в рассветное небо.