Часодеи. Часовая битва - Наталья Щерба

Они летели быстро — один за другим, как осенние листья на сильном ветру.

Рок продолжал заниматься с Василисой, но вместо тиккеровки он предложил ей научиться «получше махать часовой стрелой». И первым ее уроком стало… зачасование.

— Ты должна научиться этому эферу, чтобы вовремя распознать его, если понадобится, — вещал сын Астрагора. — Запомни: одна косая линия, — он махнул стрелой, являя перед девочкой огненный росчерк, — всего лишь приоткрывает вход во временной коридор человека. Вторая косая линия, — перед глазами изумленной Василисы предстал еще один огненный росчерк, — делает его уязвимым. Ты закручиваешь часовую стрелу спиралью и — раз! — выкидываешь часовщика из его времени.

Василиса замерла перед огненным крестом, боясь дышать. Она помнила косую огненную линию, прочерченную перед ней Еленой, а тут сразу две скрещенные линии! Кто знает, что придет в голову этому Року?

Но тот уже погасил крест. На его губах промелькнула едва уловимая улыбка. Настолько быстрая, что Василиса даже задумалась, не показалось ли ей.

— Я не вкладывал в этот эфер часовую силу, — пояснил он. — Да и настоящий вред может нанести только числовое имя, сказанное наоборот. Думаю, тебе уже рассказывали, что числовое имя — это имя твоей души, дыхание твоего Времени. Когда нападающий произносит его наоборот, он выкидывает человека из коридора жизни, и душа летит вслед за ним…

После этого Рок засадил Василису за книгу «Теория временных параллелей» и попросил выписать в специальный раздел часолиста самое важное. Книга оказалась очень интересной, и Василиса углубилась в чтение, стремясь разобраться во всех нюансах этого сложного раздела часодейства. Ей хотелось понять, почему отец перешел в другую параллель, сознательно выбрал другую жизнь — да и не одну, похоже… Она все чаще вспоминала Эрика и Ноеля — своих братьев. Очевидно, что они родились в третьей параллели Нортона-старшего, которую он тоже покинул. Особенно ей бросилось в глаза то обстоятельство, что остальные временные параллели «схлопываются», если часовщик переходит жить только в одну параллель. И чем дольше он там пробудет, тем вероятнее исчезновение остальных его параллельных жизней. Выходит, Нортон Огнев отдал своих детей на воспитание госпоже Азалии, а сам покинул ту судьбу… Василиса нахмурилась — все-таки отец как-то беспечно относился к созданию параллельных жизней — вон сколько людей были зависимы от него, взять ту же Ниру, мать Норта и Дейлы…

Василиса не раз пробовала расспросить Рока о друзьях, ведь она не видела их с того самого злополучного дня, когда Фэш ударил Примаро.

«Фэш Драгоций готовится ко дню рождения, — следовал неизменный ответ. — Его сестра помогает ему. А твое дело — учиться. Разве ты не ради этого подписала договор с великим Духом Осталы?»

На это у Василисы не находилось что возразить, и она снова погружалась в учебу, заучивая все новые и новые законы существования временных параллелей.

Наконец настало тринадцатое ноября.

Целую ночь перед этим Василиса обдумывала, правильный ли она выбрала подарок, и наконец задремала с мыслью, что эта вещь — лучшее, что только можно придумать.

Василиса проснулась от чьего-то внимательного взгляда. Ну, конечно, это Захарра примостилась на самом краешке ее кровати. Вид у девочки был заспанный, но счастливый. Убедившись, что Василиса проснулась, она воскликнула:

— Как можно спать, когда у моего брата день рождения?!

И Захарра легонько толкнула подругу в бок, предлагая поторапливаться.

Василиса сладко потянулась, вскочила с постели, сделала пару наклонов в стороны и лишь затем спросила:

— А что ты ему подаришь?

— Самое ужасное, что я так и не придумала подарка, — вздохнула Захарра. — Вот если бы в Змиулане нашелся магазин, хоть сколько-нибудь похожий на те чудесные лавочки в Астрограде! Может, договориться с Жан-Жаком? Скажем, попросить его испечь большой торт. Но разве это оригинально? А подарок должен быть необычным и лучше бы такой, в котором есть частица души… А ты что подаришь?

— Кое-что очень даже необычное, — заверила подругу Василиса. — Только я хотела бы передать Фэшу эту вещь секретно, без свидетелей.

— О, даже не переживай, это я устрою!

Захарра соскочила с Василисиной постели, походила туда-сюда, что-то обдумывая, и продолжила:

— В таком случае я тоже хочу подарить кое-что интересное… Есть у меня одна вещь, я выменяла у одного ученика на огромный кулек шоколадного печенья… Ну а сейчас, извини, вынуждена немного огорчить тебя — Рок просил передать, что он ждет в Каменной зале на урок. Надеюсь, он не слишком тебя задержит, надо же подготовиться к праздничному вечеру.

Опасения Захарры оказались ненапрасными: Рок промучил Василису целых пять часов, заставляя проводить тиккеровку над украшениями, в основном женскими, и огромной кипой писем. К удивлению девочки, все эти предметы в основном молчали, не желая показывать свое прошлое. Только одно из писем — старое, с обгоревшими краями — вдруг явило мантиссу… Фэша. Друг старательно выводил строчки, то и дело что-то черкая и исправляя, в результате чего в каминный огонь отправились около десяти листков. Это письмо тоже побывало в пламени, но Фэш успел его вытащить и, помедлив, все-таки поставил на нем печать.

Рок старательно записал все, что произошло, а на вопрос Василисы, что это, мол, за письмо, которое писал Фэш, так и не ответил. Мало того, грубо забрал листок, когда Василиса попыталась его развернуть.

После этого сын Астрагора зачем-то велел своей ученице отрабатывать часовое превращение, пока не будет получаться МГНОВЕННО — так вот и сказал.

Рок отпустил ее, когда усталая и изрядно проголодавшаяся Василиса буквально взмолилась об отдыхе.

— Через полчаса ты должна быть в Часовой зале, где состоится празднование дня рождения Фэша Драгоция, — произнес он на прощание и тут же исчез в дымке временного перехода.

У Василисы возникло стойкое ощущение, что Рок намеренно продержал ее целый день вдали от друзей. Впрочем, больше она не собиралась терять ни минуты.

Быстро нарядившись в зеленое платье, привезенное еще из Черновода, Василиса причесалась и надела свой золотой медальон-тиккер поверх выреза. Она еще раз оглядела себя в зеркале — ей очень хотелось сегодня выглядеть красивой — и шагнула в нуль-зеркало.