Короли Жути - Николас Имс

Как водится, древний друинский тракт вел к древней друинской крепости – естественно, полуразвалившейся, однако, слушая описания Грегора, никто бы не назвал ее руинами.

– Крепостные стены головокружительной высоты, – утверждал он, бредя по щебню, оставшемуся от упомянутых стен. – Гордая башня, подпирающая облака, – отзывался он о двухэтажных развалинах, поросших бурым мхом.

В пересохшем фонтане некогда красовалась статуя, от которой остался лишь изъеденный временем камень: в нем смутно угадывались очертания безголовой и безрукой фигуры.

– Ах, Дейн, в фонтане резвятся стайки рыбок, сверкающих, будто золотые монетки. А какая величественная статуя из белоснежного лунного камня! Этот благородный суровый властелин наверняка какой-нибудь державный экзарх, – витийствовал Грегор.

– Или отважный воин, – предположил Дейн.

– Ты совершенно прав, – рассмеялся Грегор. – У него на перевязи меч.

– А можно я к нему прикоснусь?

– Негоже пачкать чистейшую воду грязными лапами. Пойдем, братец, поглядим на здешние красоты.

Дейн с радостью согласился, и эттин побрел к развалинам арки.

Муг, глядя вслед, покачал головой и пробормотал:

– Ну и парочка…

Все разошлись по пустынному двору. Матрик, усевшись на землю, стянул сапоги и выплеснул из них илистую болотную воду с мелкими камешками. Ганелон, привалившись к стене, закрыл глаза. Муг с Китом завели оживленную беседу о друинской архитектуре, а Саббата, извинившись, перешагнула груду обломков крепостной стены и исчезла в лесу. Гэбриель с неприкрытым подозрением поглядел ей вслед.

Клэй скинул с плеча щит, размял затекшие мышцы. Спина ужасно ныла, а острая боль в левом бедре при каждом шаге отдавала в ногу. Сапоги промокли насквозь. Вдобавок при ходьбе он невольно поджимал пальцы, и теперь они тоже болели.

«Стареешь, Купер, – мысленно вздохнул он. – И не думай, что мокрые ноги и разбитые дороги – самое страшное. Нам еще предстоят горы…»

Гэбриель сочувственно посмотрел на него:

– Спина болит?

Клэй сообразил, что морщится от боли, и кое-как превратил гримасу в смущенную улыбку:

– Все болит.

Гэб усмехнулся:

– Ага, я тоже по кровати соскучился.

Клэй тут же сдуру вообразил себя в кровати, под теплым бочком Джинни, чуть ли не ощутил крутой изгиб женина бедра, вспомнил, как ее волосы касались его лица и от щекотки он просыпался и недовольно ворчал. А сейчас бы он все отдал, лишь бы снова ощутить это легкое прикосновение, вдохнуть родной запах и удовлетворенно выдохнуть… дотронуться до ее спины, как до арфы, чтобы сыграть на ней напев, слышный только любимой…

– А я соскучился по своей башне, – сказал Муг, поглядев в небо. – И по паукам. И по крыше над головой.

– А я скучаю по детям, – с некоторым удивлением произнес Матрик и вздохнул. – Даже странно. Нет, я их, конечно, люблю и все такое, я же их тоже растил и воспитывал, но ведь они все-таки не…

– Не твои? – подсказал Муг.

– Ну да. – Матрик отложил сапоги сушиться, стянул мокрые носки, выжал из них бурую воду. – А потом, они же не знают, что их мать…

– Шлюха? – снова подсказал волшебник.

Матрик обиженно поглядел на него:

– Что их мать хочет меня убить. Между прочим, она все еще моя жена. Понимаешь, Лилит не… – Он сглотнул и пригладил редеющую шевелюру. – Она просто… терзается внутренней неудовлетворенностью. Она ведь думала, что я весь из себя герой, отчаянный смельчак и все такое. А вместо этого я…