Короли Жути - Николас Имс

Веленкор с шелестом подсек высокую траву, клонившуюся под ветром, взметнулся навстречу поющему мечу друина, и клинки сошлись со звоном разбитого хрусталя. Клэй встал за спиной Гэбриеля, зная, что удары противников проносятся совсем рядом с его, Клэя, плечом. Когда до неминуемого столкновения минотавру осталось всего ничего, Клэй шагнул ему навстречу, подставив Черное Сердце под таким углом, что монстр, с разбегу взрезавшись в щит, отскочил, будто мячик, и кувырком покатился к Листопаду.

Отступник поспешно отпрыгнул, негромко выругался по-друински, и меч отозвался слабым эхом. Минотавр пролетел мимо и шлепнулся рядом с лужей лавы, угодив в нее рукой. Рука тут же обуглилась, от жара загорелась грива, а минотавр дико взвыл от невыносимой боли.

Гэбриель, моргнув, покосился на Клэя:

– Спасибо.

– Стараюсь, – пожал плечами Клэй.

– А знаете, – небрежно начал Листопад, будто все трое вели беседу на залитой солнцем веранде, сидя в креслах-качалках, – отец мне говорил, что мы, друины, можем вернуться в покинутый нами мир, только приняв смерть от Веленкора.

Как помнилось Клэю, что-то подобное рассказывал Сумрак: мол, Веленкор – это тоже ключ. Увы, старый друин не подозревал, что этот ключ открывает врата смерти.

– Вот на тебе и проверим, – сказал Гэбриель.

Над полем боя раскатился резкий, отрывистый смех, и Отступник ответил:

– Вряд ли.

Гэбриель сделал обманное движение книзу, и звенящий клинок Листопада опустился к коленям, а вот от внезапного выпада резко вверх друин уклонился, и Веленкор просвистел на волосок от его щеки. Одновременно с этим Листопад нанес рубящий удар в бок Гэбриеля. Клэй, успевший поставить на пути клинка щит, только ахнул, когда Мадригал начисто срезал край Черного Сердца.

– Сукин сын! – в сердцах выдохнул Клэй и тут же вскрикнул, отброшенный в сторону сильным толчком Гэбриеля.

Меч Отступника со свистом рассек воздух в том месте, где только что была шея Клэя, а сам Клэй Купер благополучно приземлился на задницу.

Неожиданно, без всякой на то причины, его посетила мысль, в целом совершенно бесполезная, но служившая хоть каким-то объяснением того, почему обломок его любимого щита валяется на земле. «Меч свистнул… он прорезал воздух…» Следующая мысль заключала в себе ценное наблюдение: «Гэб только что спас тебе жизнь».

Тем временем Гэбриель отчаянно боролся за свою собственную жизнь. Теперь, когда друина ничто не отвлекало, он ринулся в атаку, пользуясь способностью предвидеть каждое движение противника. Меч Листопада превратился в туманное расплывчатое пятно, издававшее низкое гудение; Гэбриель по наитию отражал удары, и клинки, касаясь друг друга, хрустально звенели.

Клэю, все еще ошеломленно сидящему на земле, трудно было понять, кто одерживает верх в сражении. От стаи виверн почти ничего не осталось. Впрочем, то же самое можно было сказать и об Арике Слейке, голова которого с изумлением взирала на его же тело, лежащее в нескольких шагах от нее. Погибла и Мэй Драммонд (снова) – на этот раз пронзенная шипастым хвостом виверны.

Мелким недостатком Перевитого Посоха была его неутомимость: закончив колотить врагов, он начинал избивать всех подряд, в том числе и владельца, и не останавливался до тех пор, пока заклятие оставалось в силе. Вот и сейчас Муг и его своенравный посох сплелись в смертельной схватке, выясняя, кто кого подчинит.

Матрик умудрился залезть виверне на загривок и пытался всадить кинжал между черных чешуек, но Ашатане было не до него: Живокость полоснула ей косой по морде и взмыла в небо. Виверна с оглушительным ревом устремилась за обидчицей, так что Матрик, оставив бесплодные попытки заколоть чудовище, изо всех сил цеплялся за что мог, лишь бы не слететь.

Клэй заметил Ганелона, лишь когда Сиринга блеснула у самого бока Отступника, однако предвидение и на этот раз спасло друина от неминуемого удара. В последний миг Листопад обернулся и резким движением меча повернул лезвие топора боком, превратив рубящий удар в скользящий тычок.

Однако удар все же попал в цель.

От тычка друин задохнулся и выпустил из рук Мадригал, а сам, отлетев на несколько шагов, каким-то чудом приземлился на обе ноги, сорвал с головы съехавший на глаза шлем и отбросил его в сторону.

Невольно провожая взглядом катящийся шлем, Клэй с изумлением заметил, что проклятый минотавр снова стоит на ногах. Грива чудовища обгорела до последнего волоска, левая рука обуглилась до локтя, но придурок упрямо рвался в бой.