Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

Спускаясь по винтовой лестнице, начальник тайной стражи беспечно насвистывал под нос: «А у моей девчонки яблочки что надо», и это означало, что он раздосадован и одновременно доволен.

Что бы ни говорил старый тсарь, а у его «никчемного» отпрыска были клыки. Жаль только, что оскаливать их на своих он пока не научился — а для тсаря это очень важно. Медька цена тому властителю, что сам никак не может выйти из родительской власти. Слабовольный, трусливый? Нет. Кастий видел, как он управляется с оружием. Как судит. Как говорит с послами. Как отдает приказы. Смута после его вотсарения на троне не начнется, и начальник стражи надеялся, что при должной дипломатии ему удастся достойно — и в удовольствие — послужить новому ринтарскому тсарю.

Но пока волчонок не бросил открытый вызов вожаку стаи, приходится подчиняться старому, пусть и изрядно одряхлевшему, почти потерявшему чутье волку.

Кастию почему-то казалось, что ждать осталось недолго.

* * *

— Где вы шляетесь?! — раздраженно встретил Альк Рыску с Жаром.

— Кто бы говорил! — возмутился вор и, повернувшись к подруге, насмешливо заметил: — Ну вот, а ты переживала!

Рыска угрюмо шмыгнула носом. Друг, две лучины искавший ее саму и тоже здорово перепугавшийся, распекал девушку всю дорогу, но так и не догадался, что глаза у нее зареваны вовсе не из-за пропажи саврянина. К счастью, за это время Рыска успела успокоиться и теперь сама изумлялась, что на нее нашло. Ну пошел какой-то белокосый по бабам. За деньги ж, а не с мечом к горлу. Законом не запрещается. Даже наоборот — прибыток стране, «курятник» же тоже налоги платит. Наверное, Рыска просто устала, да еще сказки эти про прекрасных тсаревичей, растравила душу на пустом месте… Жару девушка ничего не сказала: если уж сама понимает, что сваляла дурака, то друг точно подымет ее на смех. Пришлось стиснуть зубы и терпеть его утешения до самого дома.

Рыска с гордо поднятой головой прошла мимо Алька к ведру, попить водички, — и тут только заметила, что в доме творится что-то неладное. До разгрома в воровском жилище Жара ему было далеко, но виновник нынешнего беспорядка с вещами тоже не церемонился. Рыскина постель кучей валялась в углу, распахнутый ларь опустел, со стола исчезли ножи и ложки, да и мисок на полке поменьше стало.

Спросить, что тут произошло, девушка не успела.

— На. — Альк поднял с пола туго набитую котомку и сунул вору в руки. — Пошли коров забирать.

— Чего?!

— Тебя выследили.

С лица Жара мигом слетели и насмешливая ухмылка, и румянец.

— Откуда ты…

— Попытались начать с меня. Видать, решили, что мы одна банда.

Вор смачно выругался.

— И что?

— Засадил твари… локтем и расспросил. — Саврянин кратко пересказал разговор с девкой.

— Вот змеюка! — Жар преисполнился праведным гневом к мерзавке, которая вначале распалила мужика, а потом вынудила прерваться на самом интересном месте. — Почему ты ее отпустил?! — Парень, не теряя времени, пробежался по дому, собираясь пополнить котомку. Но Альк так добросовестно подошел к сборам, что даже тайничок под половицей оказался пуст. Проклятье, вор же при белокосом никогда туда не лазил!

— Пусть лучше на нас охотится эта «тараканиха», чем незнакомый убийца. Но, думаю, она к нам больше не сунется. Трижды на одни грабли наступают только азартные юнцы, а эта — тертая лиса, знает, когда пора свильнуть с тропки. Она передаст заказ другому. Если я произвел на нее хорошее впечатление — то с небольшой задержкой.

— А ты произвел?

— За хорошее не ручаюсь. А ты чего застыла?!

— Но… это же наш дом! — растерянно пролепетала девушка. — Разве можно вот так просто его бросить?!

— Оставь хозяйке плату на столе и пару монет сверх. — Альк взял вторую котомку и ногой подпихнул к Рыске третью. — Платье твое кошмарное я положил, не бойся.

Девушка продолжала потрясенно на него таращиться. Если бы дело было в платье! А как же огород, где она с разрешения хозяйки вскопала пару грядочек и посадила всякую зелень?! А кормильня, где Рыску так восторженно приняли? Опять — все сначала?!

— Я и один могу уйти, — отважно предложил вор.

— Если бы это помогло, я бы сам тебя за порог вышвырнул, — нетерпеливо пообещал Альк. — Ты вообще чем слушал? Меня собирались убить «на всякий случай», а уж твою подружку в живых точно не оставят. И как соучастницу, и как свидетельницу.

— Что же в этом проклятом письме?! — Жар нашел-таки, что закинуть на свободное плечо — гитару. — Чего они никак от меня не отвяжутся?

— Если не перестанете тупить, то скоро сможете спросить прямо у них. Идем! — Альк решительно ступил за порог. Вор замешкался, поджидая подружку — и одновременно не оставляя ей выбора.

Рыска медленно подняла котомку — ох, тяжелая! — и привычно потянулась к светильнику, но саврянин осадил ее через распахнутое окошко:

— Пусть горит. Пусть думают, что мы еще вернемся. Девушка выпрямилась и послушно попятилась к двери, до последнего не отрывая взгляда от одинокого огонька. Вдруг и в самом деле вернутся?

* * *

Сарай стоял на опушке, уже наполовину проглоченный лесом. Для амбара — слишком маленький, для хлева слишком чистый, для дома — а где окошки? Только дверной проем зияет. Что здесь держали или хранили, понять так и не удалось. По запаху — трупы.

— Наверное, крыса где-то сдохла, — предположил Жар.

— Привередливые ночуют под деревом, — огрызнулся Альк, опуская сумку на глинобитный, но давно уже скрывшийся под слоем земли пол. По соломенной крыше шуршал дождик; понять впотьмах, насколько она надежна, не удавалось, но на головы пока не капало. «И почему стоит нам пуститься в дорогу, как сразу портится погода? — уныло подумала Рыска. — Это Хольга на что-то намекает или Саший развлекается?»

— Я ж о тебе забочусь! А вдруг у нее какая крысья болячка была? А вдруг ты заразишься и тоже околеешь? — Жар споткнулся обо что-то тяжелое и загудевшее. Наклонился, пощупал. — Котелок, что ли? О, да тут и дрова рядом лежат! У кого-нибудь кресало есть?

— В твоей котомке, сверху.

Строгать щепу и разводить огонь на ощупь было тем еще удовольствием, но вор справился. Тяга в сарае оказалась хорошая — дыр в крыше все-таки хватало, и дым потянулся к ним. При свете удалось разглядеть голые, по углам затянутые паутиной стены, пепелище в двух шагах от того места, где костер пылал сейчас, да кучу еловых веток в углу. Альк на всякий случаи потыкал в нее ногой, и высохшие иглы зашуршали, осыпаясь.

Вор полез убирать кресало обратно в котомку, и лицо у него озадаченно вытянулось: белокосый не просто покидал туда все вещи, а сложил складочка к складочке.

— Ты б их еще погладил на дорожку!

— Так больше влезло, — бесстрастно отозвался саврянин.