Факультет прикладной магии. Простые вещи - Таис Сотер

Маги чудовищно суеверны. Иначе и быть не может. Хотя по теории магии писались научные работы, а сам процесс волшбы пытались уместить в строгие формулы, все мы понимали, что на самом деле магия — это искусство. Да, знания помогали, формулы описывали то или иное заклинание, но без таланта и искры все это было мертво. Да даже одно и то же заклинание действовало у разных магов по-разному! Если вообще действовало. Артефакторика не была исключением. Как бы ни был искусен и силен чародей, у него все равно случались неудачи. Чары, которые ты мог сотворить с закрытыми глазами, внезапно начинали сбоить, а то и вовсе переставали работать.

Поэтому маги и чародеи верили в удачу и всегда чутко прислушивались к знакам, которые подавала судьба. Ведь сверни не туда — и потеряешь свое везение. А прислушайся вовремя к нужным словам или заметь совпадения — и сможешь найти что-то поистине драгоценное. И жизнь у тебя будет складываться легко и просто.

Все вертелось вокруг этой лермийской оперы. Джис, невзначай спросивший, люблю ли я оперу. Котовский, предложивший составить ему компанию. И это было началом. В хмурый октябрьский вечер ко мне заглянул Петер. Как оказалось, не просто так. В руках он торжественно держал билеты. Да-да, на то самое представление, от которого я уже успела отказаться.

— Ты должна со мной пойти, иначе билеты пропадут! — заявил этот невыносимый человек еще с порога.

— А посоветоваться, прежде чем покупать? И разве ты не живешь в режиме жесткой экономии?

— Я выиграл эти билеты в карты.

— Ты выиграл… Подожди, ты играл в карты?!

Петер был ужасен во всех азартных играх, но, к счастью, достаточно умен, чтобы ограничивать себя в этом удовольствии и не делать большие ставки.

— Так получилось, — пожал плечами артефактор. Он увлек меня за собой в гостиную, объясняя на ходу: — Представь себе, мне попался еще больший неудачник, чем я. Продул мне подчистую. Вот и расплатился билетами, так как денег у него уже не было. На хорошие места, кстати!

— Но я не могу с тобой пойти, — запротестовала, послушно усаживаясь рядом с ним на диван. — Лучше бы тебе пригласить невесту.

— У меня на руках три билета. И я хочу пойти и с Мартой, и с тобой, — заупрямился Петер. — Она не против. Ей с подругой будет интереснее, чем со мной.

— Это она тебе сказала? — не удержалась я, хоть и знала, что его веру в нашу с целительницей дружбу не развеять.

— Поменьше скепсиса в голосе, фрейлейн! Представь себе, как мы будем смотреться. Я, весь такой элегантный и красивый…

— …скромный…

— И вы как, как… — Шефнер-младший запнулся, подбирая эпитеты.

— Ну? — поощрила я его.

— Как две прекрасные богини!

— А ты, значит, тоже божество? И наверняка олицетворяющее собой все лучшие качества? — хмыкнула я.

— Это твои слова, — мой друг игриво подмигнул, но тут же стал серьезнее. — Соглашайся. Мы давно уже не выбирались никуда, и все, о чем говорим, это об узорах на спине Котовского.

— Прости, — вздохнула. — Я не в настроении.

Причиной моего расстройства был Мартин Шефнер.

Кто же знал, что когда он внезапно забудет обо мне, это окажется так болезненно? И общество Петера, внешне так похожего на своего дядю, точно не то, что могло бы мне помочь отвлечься от мыслей о менталисте.

— Что ж, ты не оставляешь мне выбора, — зловеще ответил артефактор. — Придется тебе напомнить о долге.

— О каком долге? — испуганно спросила я.

Петер выдержал драматическую паузу, рассматривая свои ухоженные ногти, испортить которые не смогла даже работа с оружейными артефактами.

— Не помнишь? Ты забыла о моем последнем дне рождения. И обещала мне одно желание в качестве компенсации. И вот оно. Тебе придется составить нам с Мартой компанию, притом не плестись за нами с мученическим видом, а быть очаровательной и милой юной фрейлейн. У тебя ведь есть приличная одежда?

Я разгладила немного помявшуюся юбку в красно-зеленую клетку и с достоинством ответила: