Демоны Хазарии и девушка Деби - Меир Узиэль

«Страна Израиля? – воскликнул толстяк. – Ты не можешь плыть туда, мальчик».

«Почему?» – удивился Ахав.

«Почему? Потому что мусульмане топят все корабли, идущие с Запада. Ты что, не знаешь? Идет война между Византией и Халифатом? Ты думаешь, что сможешь так вот просто доплыть на корабле, и они дадут тебе бросить якорь? Ты сможешь дойти лишь до Кипра. Ни один корабль оттуда не двинется дальше, ибо мусульманские корабли тут же ограбят его и пустят на дно.

«Что, да?» – упал духом Ахав.

«Да, да. Оставь эти глупости, давай поедем в Болгарию, купим ляпис-лазурь в помоле, купим эту синюю мазь и продадим ее в Византии. Все эти авантюры и осложнения, в которые попадают евреи, пытающиеся добраться до страны Израиля, слишком дорого нам обошлись».

Ахав не знал о морской блокаде, о которой говорил толстяк. «Если ты не везешь меня в Византию, – сказал Ахав, – ты теряешь эти десять баночек с синей краской».

«Ну, что я могу поделать? – сказал толстяк. – Я могу взять тебя в Константинополь, как ты просишь, это для меня не проблема. Но знай, что ты не сможешь оттуда добраться до страны Израиля. Просто жаль твоих затрат. Я не разбогатею от такого обмана и, тем более, от десяти баночек. Я говорю с тобой о партии в тысячи таких баночек, о поисках месторождений этого дорогого сырья».

«Я должен добраться до страны Израиля, найти там юношу-отличного лучника, который умеет делать стрелы с двуглавым кремневым острием».

«Дьявол Самбатион, а? – сказал толстяк. – Ты идешь сложить свою голову в войне на уничтожение Самбатиона. Вы совсем сошли с ума. Вы не прекратите эту войну, пока не разрушите ваши жизни. Ты не первый, который пытается уничтожить этого дьявола. Но никто еще не сумел этого сделать. Послушай меня парень, как тебя зовут?»

«Ахав-Белое-Поле».

«Ахав, оставь эти свои безумия. Только что я говорил с тобой о невероятных торговых возможностях. У тебя есть связи с источником сырья, который нужен во всем мире. И у тебя есть я, умеющий это перевозить и знающий, кому это нужно. Хазария нуждается в таких делах более, чем в уничтожении беса, закрывающего западные границы. Мне не нужны все четыре корабля. По правде говоря, что в тот момент, когда наша сделка будет успешно претворена, я вообще избавлюсь от кораблей. Это колоссальный труд, и все время возникают проблемы с этими огромными кораблями. Итак, вот, перед твоими глазами открывается то, что тебе нужно, то, что мне нужно и что нужно еврейскому государству. Мы не обязаны атаковать беса, но обязаны разбогатеть от нашей торговли. Ни один народ в мире не достиг таких успехов в торговле. Прошли времена, когда хазары вели войны. Оставили кровопролития печенегам, жестоким и невежественным. Ахав, Ахав, не разрушай своей жизни и жизни других в этих войнах с бесами. Действуй в пользу нашей Хазарии».

«Что с тобой? Бес перекрывает западную границу Хазарии. Именно его уничтожение – на пользу Хазарии».

«Перекрывает границу? Ну и что? Я не говорю, что это хорошо. Лучше было бы, если бы все евреи могли войти в нашу страну. Лучше было бы нам наладить связи с евреями, живущими на западном краю континента. Но ведь невозможно всего достичь. Это мудрость, которая приходит со зрелостью, не только отдельного человека, но и всей нации. Вот уже сто лет мы живем, как евреи, без связи с нашими братьями на дальнем Западе. Это прекрасная мечта соединиться с ними, если они вообще существует, а это не красивая легенда, и желают воссоединиться с нами. Но мечты остаются мечтами, и Хазария расцветает, чем дальше мы отходим от борьбы во имя мечты. Очень жаль, что нельзя осуществить все мечты, но это невозможно».

Тем временем началось усиленное движение на площади у моря. Появились стучащие по камням мостовой телеги. С них сгружали свертки, тюки, пакеты, нагромождая их у мола. Медленно из моря приблизился корабль с надутыми ветром парусами, которые постепенно свертывались с приближением к молу.

Толстяк поднял голову, напряг шею, чтобы определить – чей это корабль. «Это Шмуэля Шапиро, – сказал он с явным выражением, которое бывает, когда в рот попадает испорченная семечка. – Повезло тебе, что ты не обратился к нему. Он бы взял с тебя оплату и вышвырнул бы в Константинополе, а там хоть бейся головой о стену. Никогда бы он рта не раскрыл, чтобы сказать тебе то, чего ты не спрашиваешь, он вообще не готов кого-либо выслушать. Есть у него целый флот, у этого Шмуэля, и он снижает цены, ибо не может задействовать все свои корабли. У меня же всегда полно клиентов, желающих зафрахтовать мои корабли. Качество корабля и профессионализм капитана стоят, чтобы за них заплатили чуть дороже».

Ахав понял, что толстяк взял с него явно дорогую цену.

«Почему викинги не плывут в Константинополь? – спросил Ахав. – Уверен, что они бы взяли меня без вопросов и советов, и, конечно же, цены у них дешевле, чем на любом еврейском корабле», «Византийцы не дают викингам проходить через пролив Босфор. Они задерживают их сразу же при входе в пролив, примерно, в двух часах плавания до города, и там викинги обязаны сгрузить товары. На восточном берегу. К западному берегу им не дают приблизиться даже на этом коротком участке пролива. Им вообще не доверяют в Византии, этим викингам».

Ахаву очень понравилось печенье. Миндаль на подносе закончился. О чем говорит этот человек? Я иду сражаться с бесом не потому, что жажду больших битв, как жестокие печенеги или кровожадные викинги. Я обязан. Есть решение суда, видели, что случилось с Песахом.

Он рассказал об этом толстяку, к которому начал относиться с явной симпатией.

«Что ты говоришь? – вздохнул толстяк. – Это же безумие. Взять таких, как вы, молодых парней, и обязать выполнить дела, которые им явно были не по плечу. Даже невозможно такое описать. Так и разрушится наша империя. Лучше бы каждый занимался своим делом. Мощь заключена именно в малых делах. От больших успехов в нашей торговле, исчерпаны до дна деньги и драгоценности на Востоке. А они всё продолжают с высокомерием, честью, долгом, эти графы. Этот Каган. Ладно, неси уже свою рыбу!» – крикнул он хозяину.

Хотел Ахав сказать, чтобы принесли еще печенье, но сдержался, все еще не зная, кто оплатит завтрак.

Мгновенно принесли рыбу.

«Так что, вообще невозможно добраться до страны Израиля?» – спросил, совсем отчаявшись, Ахав.

«Возможно, – сказал ему толстяк. – Восточная дорога сейчас открыта. Ведь ныне царит мир между Хазарией и мусульманскими странами. Караваны приходят в Итиль из Багдада. С караваном всегда приходит купец из Иерусалима с грузом песка Святой земли. Три-четыре верблюда и несколько мулов. Ты можешь его встретить в Итиле. Он туда приходит каждый месяц. Я уверен, что ты сможешь с ним и с его верблюдами, свободными от груза, и с его карманами, полными денег, дойти до страны Израиля.

«Правда? – сказал Ахав. – Спасибо тебе».

«На здоровье, – сказал толстяк, – Будь осторожен. Я тоже вскоре буду в Итиле. Может, еще встречу тебя и спасу и от других катастроф, в которые ты предполагаешь ввязаться».