Мы – кровь и буря - Кесия Люпо

Констанция улыбнулась под маской. Вероятно… наконец… пришло время открыть правду.

– О чем она говорит? – прозвучал из темноты слабый, почти детский голос Уинтона. – Что она хочет сказать, Констанция?

Сестра повернулась к брату.

– Она говорит, что это я наложила грозовое заклятье. Она назвала меня некроманткой. И я здесь не для того, чтобы разрушить его, а чтобы использовать.

Лицо Уинтона омрачилось непониманием. Сквозь гнев, раздражение и решительность Констанция почувствовала любовь и вину. Ее эмоции сплелись настолько туго, что почти превратились в удушающие веревки.

«Отрежь веревку. Тебя нельзя сдержать».

Эмоции боролись и на лице Уинтона тоже – смущение, гнев, любовь, отчаяние.

– Зачем тебе это? Я не понимаю…

– Послушай, Уинтон, – тихо начала Констанция, шагнув ближе к брату. – Мне было четыре года, когда умерла моя мать, но я ее помню. Она тоже была чародейкой. Она рассказывала удивительные истории и открывала мне маленькие хитрости и игры. Она показала мне книги – атласы, сборники рассказов, иллюстрированные истории… и другие тексты. Она показала мне колдовские книги. По секрету, конечно, и в своих покоях. Я любила ее, Уинтон, потому что она была чудесной и волшебной… Она была моей матерью. В этом темном месте мама ни на кого не была похожа – даже будучи маленькой девочкой, я это понимала. – Констанция чувствовала, как слезы жгли глаза, и она отвернулась. – Я была маленькой, но я все помню. И когда она подозрительно внезапно умерла, я знала, что она многое не успела мне поведать. Какие истории и знания я упустила? Какие секреты? Какую… любовь?

Голос ее осип, и Констанция слегка наклонилась под тяжестью признания, но тут же выпрямила плечи и спину.

– Когда мои силы начали проявляться, я поняла, что должна найти способ вернуть ее.

– О, Констанция… – Уинтон покачал головой. – Мне мало известно о магии, но даже я знаю, что вернуть человека к жизни невоз…

– Кто вправе судить, что возможно, а что – нет? – резко перебила Констанция. – Что дает тебе право решать? Люди никогда не прекращают свои суждения, размышляя над тем, что можно, а что нельзя. А зачем? Разве магия – это не инструмент для достижения целей?

Она шагнула к Уинтону, словно бросая вызов. Все ее тело светилось огнем, энергией и решимостью.

– Моя мать не заслуживала смерти. Я прочитала все ее книги. Годами я тщательно их изучала и все же нашла одно подходящее заклинание. А кто бы поступил иначе? Разве твое сердце не загорелось надеждой, когда ты увидел шевеление матери на похоронах?

Из горла Уинтона вырвался удушающий стон настоящих мук.

– Той ночью шесть лет назад ты наложила заклятье в склепах над телом матери, – прошептала Лина.

Констанция повернулась и занесла светящуюся трость над трепещущим сердцем Хранительницы. Она слышала его биение – ее собственное заклинание звало ее, молило забрать.

– Верно, – подтвердила она. – Но тогда я не понимала, что делала. Да и разве я могла? Я была так молода и неопытна. Подобные заклинания изучают годами. Созданы целые учебники, чтобы объяснить его сложность и исследовать возможности. У меня на тот момент ничего не было, кроме текста и моих способностей. Я думала, что заклинание возвращает человека с того света, но оно оказалось гораздо сильнее. Я понятия не имела, что оно создаст грозовое облако и некроманта. Я должна была поместить его в свое сердце, чтобы оно зрело вместе с моей магией. Но вместо этого оно вырвалось на волю и нашло ближайший сосуд: мамину бабочку. – Констанция покачала головой. – Я думала, это всего лишь брошь, но бабочка оказалась хранилищем для заклинаний. Кто знает, для чего она была нужна? А потом…

– Бабочка нашла меня, – промолвила Лина. – Она выбрала меня, – добавила она внезапно теплым голосом.

– Выбрала тебя? – Констанция подошла ближе и заинтригованно всмотрелась в глаза Хранительницы. – Да…

Зачем ей выбирать Лину, миниатюрную, некрасивую Хранительницу? Может, она просто не нашла путь назад к своему создателю? Лина перевернула все с ног на голову. Нет, это была всего лишь случайность. Констанция просто не знала, как правильно наложить чары – но теперь она исправит свою ошибку.

– Что? – тихо произнесла Лина. – Что ты имеешь в виду?

– Оно не могло выбрать такого человека, как ты. Оно должно было вернуться к создателю или в пустое хранилище.

Констанция сняла длинную бархатную перчатку с левой руки, обнажив металл. Она сжимала пальцы, пока идеальные шарниры и колесики крутились, издавая щелчки в полумраке. Констанция услышала резкий вздох Хранительницы.

– Но чтобы выбрать девчонку? – Она медленно покачала головой. – Нет, в этом нет смысла. – Она улыбнулась под маской. – Но тем не менее так случилось. Видимо, ты тоже была пустышкой, как и бабочка. Сломленная девочка. Видимо, в тебе нашлось место для заклинания.

Констанция прикоснулась тростью к груди Лины, и свет наконечника начал пульсировать и разгораться ярче с каждым ударом сердца. Все быстрее и быстрее.

– Возможно, это случилось, потому что ты была настолько неприметной, насколько пустой, – прошептала она. – Но сейчас…

Она направила свои чары в сердце Лины в поисках заклинания. Да, оно там. Она слышала пульс облака: оно грохотало в собственном ритме, запертое в темнице из крови и плоти. Сжав пальцы, Констанция повернула шестерню на маске и увидела его собственными глазами. А затем, очень нежно, она начала вытаскивать его из груди Хранительницы. Лина, задыхаясь от боли, начала бороться с оковами.

– Констанция, что ты делаешь? – снова раздался голос Уинтона. – С ней все будет в порядке?

– Заткнись, – огрызнулась она.

Свет на трости мерцал и усиливался. Сердце заклинания поднялось на несколько дюймов, паря под кожей девушки в водовороте темного облака, громыхая и сверкая молниями. Констанция держала над ним металлическую руку, развязывая нити, которые связывали его с трепещущим сердцем Хранительницы. Она была готова принять бурю в свое тело. Каким же мощным стало заклинание. Констанция закрыла глаза. Она уже так близко к цели… Чародейка аккуратно снимала нити, чтобы не повредить сердце заклинания… Лина кричала.

«Мама, – подумала Констанция, вспоминая ее объятия, тепло и дарованное чувство безопасности. – Я уже иду».

Но внезапно Уинтон оказался рядом:

– Констанция! Остановись! Хватит! Ты ее убиваешь!

Положив руку сестре на плечо, он попытался ее оттащить.

Гнев и сила волной нахлынули на нее. Она повернулась, и порыв фиолетового свечения устремился в брата из поднятой ладони. Взмыв в воздух, Уинтон с грохотом ударился о саркофаг и упал на пол. Кровь стекала по его лицу в густые кудри. Уинтон не шевелился.