Пока ты веришь - Ирина Шевченко

…Когда речь заходит о ментальной магии, вспоминают в первую очередь телепатов. Затем — эмпатов. Еще каких-нибудь «патов»… И редко кто подумает о мнемонистах. Их дар не предполагает мгновенного воздействия, они не умеют внушать мысли и эмоции. Разум, что свой, что чужой, для них — нечто вроде сборной конструкции. Они изучают его. Совершенствуют устройство. Могут настроить, как дополнительную функцию, идеальную память и навсегда забыть о записях. Могут укрепить расшатавшиеся детали. Почистить. Избавить от налета безумия, вызванного то ли болезнью, то ли проклятьем — неважно, для них это лишь ржа на сложном механизме сознания. Но если верить истории, никто из мнемонистов никогда не пытался самостоятельно собрать подобный механизм. Никто, кроме одного…

— Расскажи мне о Дориане Лленасе, Джек.

Проснулась Адалинда от того, что кто-то перевернул ее на бок. Попытка подняться была тут же подавлена, рука с браслетом ловко прижата к подушке. Но все это, как ни странно, не спровоцировало приступа паники или хотя бы тревоги. Впрочем, ни капельки и не странно…

— Фредерик? Что ты делаешь?

— Пытаюсь снять с тебя платье, — деловитым тоном разъяснил бывший муж. Бесцеремонно перекатил ее на живот и принялся распутывать шнуровку. — Нельзя спать в одежде… В женской, мне кажется, и ходить нельзя, но спать…

— Фред…

— Не дергайся, а то порву что-нибудь. Это же не одежда, а пыточный комплект.

— Да что ты…

— У нас в ванной агент контрразведки.

— Что он там делает? — Магиня не сразу сообразила, о ком речь.

— Лежит.

— А-а-а, — протянула она понимающе, между делом позволив стащить с себя верхнее платье.

— Эбигейл спит в соседней комнате. Джек сидит в гостиной. Роксэн пыталась меня поцарапать.

— Всего лишь пыталась?

— Я знаю, как обращаться с кошками, — самонадеянно заявил эмпат. Перевернул ее снова и рывком усадил. — Руки подними.

Его действия и ситуация, при поверхностном рассмотрении даже не двусмысленная, плохо согласовались с сухим отстраненным тоном. Складывалось впечатление, что раздевать ее перед сном — рутинная и не слишком любимая обязанность для него. Должно быть, поэтому Адалинда не стала возмущаться, пока ее вытряхивали из лифа и избавляли от пышных юбок. Без корсета, хоть она никогда и не утягивала его слишком сильно, дышалось намного легче. Но когда дело дошло до чулок…

— Фредерик…

— Да?

— Если ты сейчас же не прекратишь…

— Не прекращу.

Его ладонь, теплая, чуть шершавая, поднырнула под тонкую паутинку чулка и заскользила от бедра вниз по ноге, увлекая за собой ажурную ткань. Медленно-медленно…

— Убью, — пообещала Адалинда.

— Убьешь, — согласился он. — Потом.

Второй чулок он снял с нее тем же манером, одной рукой удерживая ее запястье с бесполезным сейчас янтарным браслетом, а второй оставляя на зябнувшей без зыбкой защиты шелка коже горячий след.

— Ненавижу тебя, — процедила она сквозь зубы.

Правильнее было бы сказать «себя». За глупость. За слабость. За то, что не пыталась даже противиться ни ему, ни разливающейся по безвольному телу неге.

— Не убедила, — прошептал он, нависнув над нею.

Коснулся легонько губами шеи. Усы, словно тонкая кисточка, защекотали кожу.

Он не держал ее больше, и, почувствовав свободу, она рванулась вперед, уперлась ладонями ему в грудь… Оттолкнуть? Оттолкнуть. Но вместо того принялась торопливо расстегивать пуговицы его рубашки.

…Старая кровать заскрипела жалобно и безнадежно, покачиваясь на шатких ножках, словно лодка на волнах. Сначала медленно, под тихое всхлипывание рассохшегося дерева и шорох простыней, после быстрее и быстрее, в такт горячему прерывистому дыханию и зашедшемуся в сумасшедшем стуке сердцу…

После — тишина.

Теплая расслабленная тишина, полное отсутствие каких-либо мыслей. Но на возникший с немалым запозданием вопрос «Зачем?» нашлось сразу два ответа: «Просто так» и «Какая разница?».

Первым нарушил молчание Фредерик:

— Я, собственно, зачем пришел…

После этой растянутой в задумчивости фразы Адалинда глупо захихикала.

— Может, поговорить хотел? — подсказала она.

— Да, точно.

Что-то в его голосе заставило отбросить дурашливость и сосредоточиться.

— Я пообщался с Джеком, — продолжил эмпат. — По-своему. И, думаю, понял, что хотел сказать тебе Ранбаунг и почему убрали встречавшегося с ним агента. Расшифровать базовое заклинание мне не под силу. Но я разобрался в схеме энергетической подпитки. И знаешь какая занятная штука выходит? Энергией Джека обеспечивает кристалл-аккумулятор, но включение-отключение может произвести только создавший базовое заклинание маг. Или Лленас все-таки опасался, что его изобретение могут выкрасть, или в процессе эксперимента это показалось ему простейшим решением, но, так или иначе, он привязал систему энергоснабжения Джека к собственному дару. Защищенный канал связи вплетен в матрицу, и он до сих пор работает.

— Не понимаю, — затрясла головой Адалинда, то ли действительно не понимая сказанного, то ли отказываясь понимать.

— Канал связи между Джеком и его создателем, который должен был распасться после смерти Лленаса, работает, — повторил Фредерик. — Джек не отключился после взрыва. По-моему, тут и понимать нечего. Дориан Лленас жив.