Дезертир флота - Юрий Валин

– Мертвое какое-то место, – разочарованно сказал вспотевший вор. – Как вымерли все. Вон, смотри, опять кости валяются.

– Это мы неудачно встали, – неохотно сказала девушка. – Там на склоне гнездо воуви[48]было. До сих пор это место дичь обходит. Правда, и собаки сюда по следу ни за что не пойдут.

– А этот воуви кто такой был? Вроде вег-дича?

– Не знаю никакого вег-дича. Воуви – это такая тварь разумная и прожорливая. Ночью любит охотиться. А твой вег-дич на Севере живет?

– Ну да, гораздо севернее того места, где я родился.

Квазимодо принялся рассказывать о кровожадной лесной твари. Теа слушала с интересом и под конец признала, что вег-дич пострашнее и поумнее воуви будет.

– Как же от пары таких быстрых и сильных хищников люди спасаются?

– Обычно стену из щитов да копий строят. Когда народу хватает. А если людей мало, то никак не спасаются. Тогда вег-дич хорошо кушает. Хотя леди Катрин завалила тварь в рукопашной. Я у нее на шее клык видел. Острый зубик. Мне бы такой.

– Часто ты ее поминаешь, – подозрительно сказала Теа. – Видно, нравилась тебе. Ты ко всем леди неравнодушен? Неужели такая роскошная да хвастливая была? Наверное, и на лошади отлично скакала?

– Как тебе сказать. – Вор задумчиво почесал шрам. – Красивая – это да. Воительница – таких по миру раз-два и обчелся. Главное – честная она ко мне была. А это редкость покруче, чем красота божественная. Уважаю я ее здорово. А вот верхом… Ездила она нормально, со мной, понятно, не сравнить. Но так чтобы уж очень хорошо, не скажу. С тобой или Блоод не сравнить. Вот Блоод, та действительно…

– Это которая ланон-ши? – Теа презрительно фыркнула. – Опять, Полумордый, врать начинаешь?

– Почему врать? Если не веришь – прими за сказку. А врать я тебе не хочу. По-моему, ты и сама это знаешь.

– Что тут знать? То ты про вег-дичей заливаешь, то про ланон-ши замужних. Все, хватит мне зубы заговаривать. – Теа порывисто поднялась. – Иди давай, жрать готовь. А то я опять горечь сварю.

Фуа посапывал в тени. Вор принялся потрошить ящериц. Рыжая помолчала за спиной, а потом спросила:

– Ква, а жизнь там, на Севере, такая же, как здесь?

– Различия есть. Растения, зверье. Говорят чуть по-другому. Ну а если в целом смотреть – похоже. Даже странно – даль такая, а все равно похоже. А ты чего спрашиваешь? Если насчет Хозяев Холмов, то я там про них ничего не слышал. Про оборотней, конечно, байки ходят. Но так – про отдельных да злых.

– Скоро и здесь про Хозяев Холмов забудут, – тихо сказала рыжая. – Но я не об этом. Как ты, Ква, по дому не скучаешь? Ведь далеко так…

– Не было у меня дома! – резко сказал вор, швыряя ящерицу в котелок. – Не было, и все! Поняла?

Рыжая смотрела исподлобья:

– Я тебя обижать не хотела. Только врешь ты. И дом у тебя был, и говорить ты умеешь не как селянин неграмотный.

– Я не говорил, что неграмотный. И вранья никакого нет, если я решил, что у меня дома не было, – мое право.

Зашевелился фуа:

– Что вы расшумелись? Случилось чего?

– Да нет, ты спи, спи. Сейчас мы доедим и по коням, – успокаивающе сказал Квазимодо и звякнул котелком.

– Что вы доедите?! – Ныряльщик встревоженно сел и закряхтел от боли.

Рыжая засмеялась.

– Не дергай! Лягушка, задницу легче! – Рыжая не давала покою никому.

Они двигались среди безлюдных холмов уже седьмой день, и Квазимодо считал, что делает определенные успехи. Он держался на лошади вполне уверенно, частенько буланая лошадь понимала всадника по одному движению колен. Конечно, вор не обольщался – и до очень среднего наездника ему было далеко. Но он мог ехать, и совершенно самостоятельно.

Холмы стали ниже. Утром путники заметили заросшее, но, очевидно, не так уж давно брошенное поле. Рядом торчали остатки глинобитной хижины. Близились обжитые места.

Поскольку лошадь уже не поглощала все без исключения внимание, вор обдумывал дальнейшие планы. Ни в деревню, ни в город в таком виде соваться нельзя. Не говоря уже о некоторых нечеловеческих странностях в облике друзей, любой добропорядочный староста сочтет своим долгом вздернуть столь подозрительных бродяг на ближайшем суку. Или, по доброте сердечной, забить в колодки и отправить для разбирательства к ближайшему лорду. Ни тот, ни другой вариант Квазимодо не устраивал. Хватит с нас лордов многомудрых.

Нужна одежда, обувь и вообще приличный вид. И хорошая история, которую можно втюхать стражникам. Стражники – они ведь везде имеются. Сам Квазимодо блюстителей порядка не слишком опасался – знал на практике, как уклониться от нежелательной встречи. Кроме того, город Канут одноглазый инвалид посещал впервые, и, следовательно, претензий к убогому юноше там быть не могло. Пока по крайней мере. Ну а то, что бродяг нигде не любят, – куда от этого денешься? Другое дело – рыжая и фуа. Квазимодо понятия не имел, как в Кануте относятся к даркам. Во многих городах и деревнях к нечеловекам относились мирно, по-соседски, и даже ценили за редкие способности. Но иногда вспыхивала непонятно откуда взявшаяся вражда, и тогда лилась кровь, одни азартно убивали других, тела прибивали к воротам, из кожи бывшего соседа шили сапоги и очень гордились обновкой. Квазимодо таких крайностей решительно не понимал – во время свар, когда никто никому не доверяет, не только воровать затруднительно, но и просто выжить бездомному человеку сложно.

В общем, в деревнях делать нечего. Кроме как пожрать, там ничего не достанешь, да и то – если на сук сразу не потащат, будут всем обществом следить, как бы гости прохудившееся ведро не сперли. В город соваться сразу тоже не стоит. Возможностей там больше, но фуа в одной набедренной повязке туда везти никак нельзя. Может в зверинец угодить из-за лап своих глупых. Теа… Она, конечно, в Кануте когда-то бывала. Но с тех пор много лет прошло. По внешнему виду в ней оборотня только редкий знаток заподозрит. Особенно если рыжая рот свой зубастый разевать не будет. Но на кого она похожа? Сапоги богатые, да уж слишком диковинные. Тряпье шелковое, но уж такие тряпки помойные. На голове – пакля. Была бы одежка чуть поприличнее – могла бы рыжая за шлюшку сойти. Нет, это вряд ли – ни за что не согласится. Лучше всего в город самому сходить. Вот только как бы гордых да впечатлительных сотоварищей не обидеть.

– Ква, тюфяк пыльный, я тебе сколько раз говорила – полностью мышцы расслабь. О чем думаешь? До ужина далеко.

– О городе думаю, – пробормотал вор, поспешно принимая правильную позу.

– Давайте остановимся и вместе подумаем, – предложил фуа, с гримасой вынимая из стремени больную ногу.

– Если останавливаться то и дело будем, до города никогда не доберемся, – прикрикнула рыжая. – Давай, Ныр, вперед езжай. Учись.