Дезертир флота - Юрий Валин

Туча, шедшая с востока, обошла лагуну стороной, и солнце припекало все сильнее. Квазимодо, голый по пояс и с платком, повязанным на голову, прогуливался по кормовой надстройке. Без людей «Высокий» казался неожиданно просторным. Бонга и Нога сидели на борту, свесив ноги, и приглушенно разговаривали. Квазимодо покосился на парочку – кажется, эти двое знакомы давно и близко. Вон как у Бонги спина расслабилась.

Квазимодо неторопливо спустился по трапу, обошел пальмовую мачту.

– Полумордый, к клетке не подходи. Мне капитан шею свернет, – оглянувшись, предупредил моряк.

– Да я только камень возьму, топор подправить, – возмутился вор.

– Знаю я этот камень, – без особой угрозы пробурчал здоровенный моряк.

– Да ладно тебе. Пусть словом перемолвятся. Ей же тоже скучно, а они с одноглазым давно знакомы. – Бонга небрежно махнула вору. – Иди-иди…

Квазимодо взял точильный камень и уселся недалеко от дверцы в ящик лиски.

– Не очень шоркай, – негромко сказала Теа. – Им все равно.

– Да, видать, тоже не слишком огорчились, что на судне остаться пришлось.

– А ты только заметил? Расписной с нее давно глаз не сводит.

– Мне, детка, присматриваться особенно некогда. Все как-то руки и глаз делом заняты.

– Да, загонял вас Кехт. Мне на вас с лягушкой смотреть жалко.

– А мне тебя жалко, – пробормотал Квазимодо. – Как ты там?

– Не так уж плохо. Не волнуйся. У вас бывает хуже. Здесь по крайней мере никто под ухом не храпит.

– Представляю себе. Как с едой?

– Не слишком отощаю. Ты Бонге сулил что-нибудь? Она мне по полной миске варева таскает и воды не особенно жалеет.

– Подмазал немножко. – Вор тихо засмеялся. – Теа, а как вообще? Может, рванем отсюда, пока никого нет? Хватит с нас клеток.

– Нет уж. Сказал Север – значит Север. Не бойся, я выдержу. Дверь я в любой момент выбить могу. Оружие есть – слава богам, ко мне никто заглянуть так и не решился. Нормально себя чувствую. Перекидываться никто не мешает. Так что пойдем до конца.

– Когда он, конец-то, будет? – вздохнул Квазимодо. – Плохо тебе, детка.

– А кому хорошо? – возмутилась лиска. – Когда тебя этот шакал волосатый бить начал, я думала, не выдержу, горло ему перерву. Ныр удержал. Я бы этому корявому дерможую задницу в клочья разодрала.

– Ты правду сказала – кому легко?

– Ты бить себя больше не давай. Такие кулачищи не шутка. А я сказала что выдержу, значит, выдержу. А ты вдруг драпать собрался. Я эти острова не видела, но, похоже, разгуляться здесь негде. Тем более бежать без Ныра.

– Да, без лягушки как-то неправильно получается, – согласился вор. – Значит, ждем?

Теа помолчала и сказала:

– Раз начали, давай уж до Севера добираться. Хотя у меня не раз когти ныли, так хотелось их в твою бессовестную рожу запустить. Полегче не мог ничего придумать?

– Не мог. Ты уж потерпи, пожалуйста.

– Как говорит Ныр, «сам ты – пожалуйста». Потерплю.

– Слушай, а куда они делись? – вдруг опомнился Ква.

Ни на борте, ни вообще на палубе ни Бонги, ни Ноги не было.

– Куда-куда, – сварливо прошептала Теа. – Туда, куда ты меня давным-давно не водишь.

– Вот лоханулся наш капитан, – в некотором изумлении пробормотал Квазимодо.

– Я же говорю, они давно… знакомы. – В голосе лиски мелькнула явная насмешка.

Квазимодо почесал стоящие проволокой после соленой воды волосы и с чувством сказал:

– Так ему, кабану морскому, и надо.

– Точно. Только ты сам не вздумай ему таким образом мстить.

– Без твоего руководства?! Да никогда! – пылко пообещал вор.

Теа засмеялась. Ее рука пролезла в щель под дверью, и у Квазимодо перехватило горло, такими тонкими и хрупкими показались ему эти длинные, с красивыми коготками, пальцы. И как только с них серебро колец не соскальзывает?

Он накрыл узкую ладошку своими ободранными пальцами. Они посидели молча.

Открылась дверь каюты, и на солнечный свет выбрался лорд Тром. Слепо постоял и, пошатываясь, направился к борту. С черных пальцев безжизненно висящей руки капал гной.

– Умрет скоро, – прошептала Теа.

– Странно, что еще ходить умудряется. Крепкий он. Был…

Они наблюдали, как лорд Тром возится со штанами. Развязать тесемки одной рукой было непросто.

– Даже жалко его, – прошептала лиска.