Дезертир флота - Юрий Валин

Лапы несли все быстрее, безошибочно находя место, куда ступить, через какую расщелину перепрыгнуть, а какую изящно обогнуть. Какое наслаждение думать не медленной головой, а всем длинным, одновременно и мускулистым, и легким, как сам ночной воздух, телом. Тысячи раз переходя из одного состояния в другое, Теа не переставала удивляться тому, как милостивы были к ней боги Холмов. Неужели обычные люди могут существовать, не умея того, что приносит истинное наслаждение? Устающие быстрее слепых щенков, с вечно забитыми соплями, глухими носами, с ногами, годными разве что для таких глупых вещей, как лазанье по деревьям, с горлом, которое начинает хрипеть и харкать, стоит пробежать тысячу шагов. Существа, не понимающие, какое бесценное удобство обладать пышным, умеющим быть и тяжелым, и невесомым хвостом-балансиром. И к тому же очень красивым хвостом – таким, что нравится твоему самцу.

Теа взлетела на вершину холма, высоко подпрыгнула на четырех лапах и звонко тявкнула на большую, желто-красную, как яичница с ветчиной, луну.

Хвост – хвост, – разве в нем дело? Ты бы ему и без хвоста нравилась, так же как он тебе – без глаза, с обгрызенной мордой, мелкий и слабосильный. Правда, на диво выносливый.

Теа задрала острую морду к небу и в восторге взвыла. Пушистое тело, несмотря на недавнюю трансформацию и неистовый бег по пустынным склонам, прекрасно помнило удовольствие от долгих, нежных и жадных занятий любовью. Неужели ты, самка Народа Холмов, можешь предаваться радостям плоти, не думая о необходимости немедленно зачать? Упреки, упреки – все было так несправедливо и обидно. Все в прошлом. Ты всегда чувствовала, что можешь понести. Щенки-дети – теперь они будут совсем-совсем людьми. И никто тебя не упрекнет. Род иссяк достойно, в бою, но он кончился. Упрямый, доблестный род. Той – твой супруг и последний лорд Холмов – мертв. Ты не любила его, да и кто из самок полюбил бы такого дурака? Пусть и неотвратимо правильного, как ежедневный закат. Долг. Кончился долг – кончился род. Ты начнешь новый. Вы начнете. И пусть новый род не будет Хозяевами Холмов. Зато будет жить. И будут дети. Не щенки – просто дети. И дети детей. С короткой, но счастливой жизнью. Ты сама успеешь вырастить и защитить несколько поколений.

Впереди нелегкое время. И путь – похоже, бесконечный. Большая вода, которая пугает до дрожи. В последнее время ты трусила больше, чем за все предыдущую жизнь. И эта тошнота, которую приносит страх… Разве могло быть тебе знакомо такое противное чувство?

Раньше страха быть не могло. И не могло быть такой сокрушительной, заставляющей забывать обо всем плотской радости. Сейчас он валяется там, раскинувшись на плаще, – обессиленный маленький человек. Это тебя после любви невыносимо тянет носиться по склонам, а он хочет спать. Но не заснет, пока ты не вернешься.

Он хитрый, бесчестный, вероломный, как хорек, уродливый, как старый бородавочник. Честь для него – только он сам. Мерзкое существо, которое любит тебя как сказку. Врун и выдумщик. Бессовестный обманщик и отчаянный расчетливый боец. Он будет рассказывать сказки твоим внукам. Ну разве можно не любить такого?

Большая лисица в восторге высоко подскочила, выгнула спину и кинулась вниз. Распушившийся хвост шелестел по воздуху боевым королевским вымпелом.

Дождя не было уже двое суток, что было воспринято как хороший знак всеми, кроме Ныра. Так как ни рек, ни ручьев на пути не встречалось, избалованный изобилием воды фуа начал не на шутку беспокоиться.

Вела путешественников Теа. Однообразие рыжих длинных склонов и пологих оврагов с вязкими руслами грязевых потоков на дне совсем не смущало лиску. Квазимодо лишь указал общее направление. Карта в этих местах ничем не помогала – бесполезное изображение сплошных пустошей на потертом пергаменте. Люди здесь по своей воле не появлялись, предпочитая двигаться проторенными дорогами вдоль реки.

Квазимодо не спешил, желая выйти к Скара перед самым началом истинного сезона дождей. Судя по слухам, Флот уже довольно давно двинулся вдоль побережья на юго-запад. В Скара наверняка остался гарнизон, который будет контролировать город и порт. Объединенному Флоту необходима надежная база. Корабли исправно уходят на далекую родину, груженные пусть и не дивно роскошной, но все-таки ценной добычей. Если ничего не изменилось за прошедшее время, можно успеть ухватить удачу за хвост. Квазимодо надеялся, что капитаны судов будут спешить двинуться в путь, пользуясь последними днями относительно благоприятной погоды. А там, где имеются спешка и неразбериха, неплохо бы ими и воспользоваться.

Сложно будет. Вор смотрел на пустынные склоны, на спину веселой подруги, на тучи, вновь сгущающиеся на горизонте. Ныр вертел ступней, вынув ее из стремени. В последнее время многосложные упражнения из потрепанного списка доктора Дуллитла ныряльщик выполнял машинально и без всякого принуждения. Втянулся, стало быть. А может, нога стала меньше болеть. Глядишь, и только один инвалид в отряде останется. Тем более скучать Ныру некогда – вбил себе в голову, что Великий Дракон чувствует себя ущербным, поскольку совершенно неграмотен. На привалах фуа бубнил алфавит, геккон посвистывал и шипел, выражая свое неоднозначное отношение к таинственным письменам. На взгляд Квазимодо, ящерица, несмотря на свою толковость и независимость, была все-таки существом совершенно нормальным, разумным в самую меру и освоением грамоты интересовалась куда меньше, чем аппетитными цикадами и рыбьими хвостами. Сейчас Великий Дракон восседал на плече фуа и задумчиво вглядывался в даль. Должно быть, ждал обещанного моря. Моря ждали все: и никогда не видевшая его Теа, и соскучившийся по родной стихии Ныр, и не на шутку пристрастившийся к свежей рыбке геккон. В кулинарных предпочтениях Дракон уверенно следовал за своим водоплавающим другом. И то правда – пока рядом фуа, что-то рыбное и свежее непременно на зуб попадет.