Леннар. Чужой монастырь - Антон Краснов

Дым, поваливший во все стороны, рассеивался. Из ниш, из боковых тупиковых галереек и из смежных по­мещений хлынули гареггины.

Вышел и Акил в сопровождении Ноэля и магистра Ихила.

Двери Центрального поста были разворочены. Пра­вая створка вырвана из направляющих желобов и бро­шена на переходный мостик. В образовавшемся прое­ме возникла фигура человека, держащегося за голову и явно не видящего ничего перед собой. Человек сделал несколько неверных шагов и, споткнувшись о ка­кую-то бесформенную конструкцию, казалось бы сплошь состоящую из гнутых металлических прутьев, упал. Видевший все это Акил воскликнул:

— Надеюсь, это не омм-Алькасоол! Нам с ним еще есть что обсудить. Условия капитуляции, например.

И резким движением руки Акил бросил гареггинов в Центральный пост. Первым ворвался туда великий и ужасный Ноэль, поддерживаемый своим «бессмерт­ным» собратом Исо (двое других «бессмертных» гарег­гинов в Центральный пост не попали: один был убит в бою с людьми Ингера, второй, Разван, был отослан Акил ом сдерживать подход резервов Обращенных). Сидящие в Центральном посту люди не стали оказы­вать сопротивление. Не было никакого смысла... Если Акил прошел такой долгий путь, к чему мешать ему сделать последний шаг? Все равно ничего не изме­нишь... Омм-Алькасоол, стоявший возле огромной голографической модели Корабля, занимающей около трети Центрального поста и воспроизводящей самые мелкие детали конструкции звездолета, сложил руки на груди и бесстрастно смотрел, как волна вооружен­ных гареггинов затапливает мозг Академии и всего Ко­рабля.

— Долго я ждал этой встречи,— проговорил Акил, выйдя из рядов расступившихся воинов-сардонаров.— Рад видеть тебя, Алькасоол. Надеюсь, ты в са­мом деле будешь столь же умен и благоразумен, как о тебе говорили. И тогда эта война имеет шанс стать по­следней. Что же ты молчишь, Алькасоол, новый глава Обращенных? Или тебе нечего сказать?

— Я смотрю, как ты упиваешься своей победой, Акил,— ответил тот.— Только не рано ли ты радуешь­ся, сардонар? И победа ли это?

— Я даже не знаю, что тебе ответить,— произнес Акил, в то время как его люди, рассредоточиваясь по Центральному посту, хватали всех находящихся здесь Обращенных и сгоняли в кучу в центр зала.— Я нахо­жусь здесь. Я вижу настоящие чудеса леобейских тех­нологий, а не те жалкие огрызки веков, что дошли до нас, вроде Дальнего Голоса, «пальцев Берла» и Стол­пов Благодарения. Я вижу вот эти огромные окна в бо­льшой мир, в Великую пустоту, как называли это наши не самые глупые предки. И я знаю, омм-Алькасоол, что Корабль — позволь уж и мне называть наш мир так, как называете вы, Обращенные,— отнюдь не не­винная игрушка в руках стихий и насылающих их бо­гов... или кто там глядит на нас глазами вот этих звезд, которые мне так хотелось увидеть вживую! Отчего же мне не считать ЭТО победой? Мы победили Храм и взяли его, мы победили Обращенных и проникли в Академию, проникли в Центральный пост — отчего же мне не считать это победой? Я жив и буду жить и пра­вить, а многие мертвы — отчего же мне не считать это победой, о мудрый Алькасоол? — Акил в возбуждении прошелся вдоль экранов, бросая взгляды на отобража­ющуюся на них планету, а потом остановился и произ­нес: — Так... А что же это вы балуете меня только одним-единственным видом? Я слышал, что отсюда, из Центрального поста, можно увидеть практически лю­бое место и любой город Верхних и Нижних земель! Порадуйте же меня. Покажите же, сколь зорки глаза Академии! Не бойтесь. Акил умеет ценить ум, мужест­во и опыт!

— Эдер...— тихо произнес Алькасоол.— Ну что же. Покажи ему... Раз уж он так хочет.

— Эдер! — повторил и Акил.— Ты управляешься с этими машинами, так? Ну садись в любое из этих кре­сел, покажи нам!.. Только предупреждаю, любезный Эдер,— добавил предводитель сардонаров, подходя к тому вплотную, и его подбородок почти коснулся лба невысокого Обращенного,— нет, не предупреждаю, а даже прошу: не нужно бессмысленного геройства.

— Я понял,— сказал Эдер.— Я переключу экраны на картинку с любого места в пределах Корабля, кото­рое оборудовано нашими передатчиками. Что ж... го­ворите, сьор Акил!

— Слышал, в славном Ланкарнаке, столице Арламдора, Обращенные построили много новых велико­лепных зданий,— произнес Акил,— а впрочем, нет, лучше я посмотрю на них, когда сам приеду. Быть мо­жет, Дайлем, где родилась моя мать? Я давно не был в Дайлеме, покажи мне Дайлем, оператор Эдер. Там-то у вас, я думаю, есть эти ваши... передатчики?

Вместо ответа Эдер провел пальцами вдоль сенсор­ной панели пульта, пробежал по черным клавишам со светящимися на них мелкими зелеными значками, и на всех экранах вспыхнула одна и та же картинка: длинная улица, стиснутая меж двумя рядами высоких, глухих стен, по которой текли потоки воды и, прогиба­ясь под тяжестью поклажи, брели несколько босоно­гих мужчин. Присматривал за ними здоровенный бо­родатый страж, из-под лицевой повязки которого тор­чала черная лопатообразная борода. Акил подался всем телом вперед, его глаза блестели:

— Дайлем, улица Газза-Ир! Улица Безмолвия, са­мая длинная в городе! Та самая, что упирается во дво­рец дауда, и потому на ней нельзя разговаривать! Кро­ме...

— Ну вы, бездельники! — закричал страж.— Живее! Живее, во имя богов!. Великий дауд бир-Дайлем ждет, скоты!

— ...кроме тех, кто везет правителю трупы «диких» гареггинов,— закончил Акил.— Это что такое? Сейчас же не сезон! Или на Нежных болотах новая бойня?..

— Кто бы удивлялся насчет бойни, клянусь всеми богами! — не выдержал омм-Алькасоол.— Не устаю тебе дивиться, светлый сьор Акил! Эдер, ты, конечно, можешь показать сьору Акилу Эларкур. Или Беллону с ее сорока озерами и железным храмом Катте-Нури. Можешь показать ему новый «лепесток Ааааму», как именуют на территориях фрагменты «небес», падаю­щие вниз, на землю. Последний такой «лепесток Ааааму» упал недавно на Втором уровне, в Гелле, и размерами достигал двадцати анниев в ширину и уж бог весть сколько в длину: глубоко в землю ушел... Да и мало ли что можно выбрать для обзора в нашем бога­том дарами богов мире? — продолжал он, и в голосе его все сильнее звучал сарказм. Акил смотрел исподло­бья.— Но позволь показать тебе место, где ты не был, кажется, всего-то несколько дней. Ведь ты, верно, го­товил свою армию вторжения вне города, чтобы не просочилась информация. Так?

— Так,— ответил «бессмертный» Ноэль, потому что Акил продолжал молчать, и молчание это станови­лось тягостным.

- Эдер!

Первый оператор Эдер тотчас же переключил экра­ны, и на них возникла знаменитая горнская площадь Двух Братьев, та самая, на которой в свое время начи­нался бунт, приведший сардонаров к власти. Редко можно было выгадать момент, когда здесь не было лю­дей. Обычно к вечеру она была наводнена гуляющими горожанами, и даже когда в свое время был введен ко­мендантский час, площадь Двух Братьев не пустовала: тут отрабатывали строевые приемы регулярные армей­ские части, сформированные из новоиспеченных сар­донаров, а гареггины тренировались в искусстве рукопашного боя, с применением холодного оружия и без него.

Сейчас на площади Двух Братьев тоже можно было увидеть людей. Правда, в большинстве своем они си­дели, а многие так и вовсе лежали на каменной мосто­вой. Акилу хватило одного взгляда на взятое крупным планом лицо, чтобы понять, в чем дело.