Леннар. Чужой монастырь - Антон Краснов

Рядом с Ингером находилось до полусотни бой­цов — его земляков-арламдорцев, а также беллонцев и конечно же воинов-наку. Последние были в своей тра­диционной одежде — бесформенных кожаных накид­ках с бахромой на широких костистых плечах, в широких же кожаных штанах, висящих на бедрах. Высочен­ные, с лишенными растительности черепами и глубо­кими дикими глазами, обведенными черной краской, уроженцы Дна миров выглядели грозно; и в преддве­рии смертельной опасности выплыла наружу их пер­вородная дикость, не заретушированная и не смягчен­ная годами пребывания в Академии. А сам факт, что эти люди скинули положенное по уставу Академии се­ребристое одеяние и облачились в свои национальные одежды, говорил о том, что они полны решимости дра­ться насмерть.

Собственно, стоит ли ожидать иного от тех, кого отобрал сам Ингер, Первообращенный?

Первый же гареггин, преодолевший пролом, полу­чил пять дротиков и метательных ножей в корпус. Ин­гер выстрелил из плазмоизлучателя, и двоих следую­щих сардонаров смело и буквально размазало по рас­каленной поверхности панели. Тем временем тот, что проник первым, лежа на полу выдрал из тела ножи и дротики и, поднявшись, доковылял до распределите­льного щита, при помощи которого двери можно от­крыть вручную, и ударил кулаком по рычагу. Огромная изуродованная панель поползла и, отойдя на несколь­ко метров от стены стреловидного тоннеля, высвобо­дила проход, в который и хлынули сардонары.

— А-а, во имя Леннара! — заревел Ингер и махнул рукой стрелкам на балюстраде.— Приперлись делить общего бога?! Ну подходи, отоварим!

Гареггин Кармак выстрелил в него из «плазмы» и попал в нагрудную пластину. Ингера отбросило на не­сколько шагов и приложило о переборку. Но он тут же поднялся, тяжело ворочая головой. И устремился в схватку.

В ближнем бою использование «плазм» крайне ограничено — можно зацепить своих. Поэтому убий­ственное оружие Строителей было спрятано в чехлы, выхвачены клинки и копья — и началось!.. Отсюда, из медотсека, за прозрачной переборкой, рассекавшей пространство зала надвое, уже виднелись широкие арочные двери Центрального поста, над которыми го­рел красный свет боевой тревоги.

Акил не выдержал. До того он только руководил действиями сардонаров, не принимая непосредствен­ного участия в бое. Наверное, пьянила близость по­ставленной цели... Он перехватил протянутый кем-то бей-инкар и с криком врубился в ряды сражающихся. Бывший храмовник, брат ордена Ревнителей, он пре­восходно владел любым оружием и тотчас принялся это демонстрировать. Оказавшиеся против него двое Обращенных были убиты практически сразу же. Одно­му Акил разрубил грудную клетку, второго уязвил мгновенным колющим ударом, пронизавшим того на­сквозь. Тотчас же о наплечник Акила лязгнул миэлл и отскочил, не пробив металла доспеха.

— Ну! — закричал Акил.— Хваленые бойцы Акаде­мии, кто против меня?! Ингер, может, ты?!

Первообращенный сражался довольно далеко от разошедшегося соправителя сардонаров и никак не мог ответить на его вызов. Впрочем, тут же бывшему Ревнителю стало не до Ингера: прямо на него вывер­нулся высоченный воин-наку и взмахнул боевой секи­рой. Акил не без труда парировал мощный удар, увер­нулся от хитрого бокового выпада, которым пытался достать его еще один Обращенный, а потом перешел в атаку. Наку не успел поставить защиту как следует: Акил разрубил ему череп и, перепрыгнув через факти­чески обезглавленный труп, помчался к дверям Цент­рального поста. За ним по пятам бросились гареггины. Воинов Ингера, сильно уступающих в численности ударному отряду сардонаров, оттеснили в сторону, и стрелки, стоявшие на балюстраде, стали прыгать вниз, спеша на помощь своим сражающимся собратьям.

Энергетические заряды плазмоизлучателей были рас­стреляны, метательные ножи и дротики накрепко за­сели в телах и выпали из боя, так что разъяренным со­перникам приходилось уповать только на свое мастер­ство рукопашного боя, на искусство владения клин­ком, на мощь своих мускулов и быстроту реакции. Они так и делали... В ход шло все — не только холодное ору­жие, но и цепи, и металлические стойки, с мясом вы­рванные из перил балюстрады; в полном озверении люди пускали в ход зубы, накидывались на поваленно­го соперника и пальцами рвали рты, выдавливали гла­за, сворачивали шеи, ломали руки и ноги в убийствен­ных мертвых захватах...

Если предатели — магистр Ихил, сьор Бельтар и эрм Кериак-Йол — полагали, что Обращенные и сар­донары прислушаются к голосу разума, признают оче­видное и попытаются действовать сообща, то первые же минуты сражения опрокинули эти наивные пред­положения. Впрочем, тот же магистр Ихил едва ли пи­тал иллюзии...

Наконец Акилу удалось пробиться к самым дверям Центрального поста. Огромные и двустворчатые эти двери вздымались на пять анниев и были заблокирова­ны изнутри, и кода этих дверей не было даже у Бельтара. В этот момент подоспел бледный, окровавленный Кериак-Йол, вместе с гареггином Исо несущий длин­ный, в рост человека, металлический пенал. Если бы этот предмет видел кто-то из землян, то немедленно сказал бы, что он похож на гроб. Но у жителей Корабля не было принято хоронить в гробах (мертвецов креми­ровали), так что такое зловещее сравнение никому не могло прийти в голову.

— Ну?! — закричал, поворачиваясь к Кериак-Йолу, Акил.— Принес?! Ну так давай же!

Эрм пошевелил губами, пытаясь что-то ответить, но тут дикий рев покрыл его слова. Это ревели Обращенные, которые только что собственными глазами увидели, как Ингер, отбив неимоверно быстрые атаки «бессмертного» Кармака, взмахнул своей короткой, широкой саблей и перерубил бей-инкар гареггина. Клинок врубился в плечо Кармака, прошел через все тело и развалил сардонара надвое. Тот раззявил рот в беззвучном вопле и захлебнулся собственной кровью, осел на заваленный трупами пол. Такого страшного увечья, конечно, не вынесет и гареггин... У Кармака выкатились глаза и помертвели, тускнея, глазные яб­локи.

— А-а-а!!!

Ингер еще раз взмахнул саблей и, отрубив Кармаку руку с покрывающей все предплечье гареггина татуи­ровкой — отличительными знаками «бессмертного», вскинул ее над головой и что-то торжествующе про­кричал. Обращенные ответили своему предводителю.

Бой закипел с новой силой.

В Центральном посту в этот момент находилось около тридцати Обращенных. Алькасоол, который не мог присесть ни на секунду, в неописуемом волнении ходил туда-сюда и бросал взгляды на мутно-серые эк­раны, на которых еще несколько минут назад можно было увидеть картины того, что происходит в медотсеке и стреловидном тоннеле. Теперь же видоискатели системы слежения, размещенные там, были разбиты, и оставалось только догадываться, что происходит в нескольких десятках шагов отсюда...

— Оператор! — воскликнул Алькасоол.— Что там с подкреплением?

— Альд Каллиера недавно передал, что его отряд вступил в бой с сардонарами в основном транспорт­ном отсеке, на подуровне Академии. Несут большие потери... При удачном стечении обстоятельств...

— Другие резервы?

— Из Ланкарнака, арламдорский Уровень, пере­брасывается соединение в три тысячи воинов. Его ве­дет лично правительница Энтолинера, Обращен­ная,— доложил Эдер.— Сейчас они находятся на од­ном из плато транспортного... Перемещаются к нам.