Драконья алчность, или Дело Алмазного Фонда - Евгений Малинин

Вблизи домик выглядел совсем крошечным, зато он был очень чист, светел и ярок. Белые стены казались только что выкрашенными, небольшая дверь и переплет единственного окошка, покрытые алым лаком сияли, и даже солома, которой домик был покрыт, выглядела так, словно ее только что привезли с поля! Внутри дома слышался какой-то разговор, но слов я разобрать не мог.

Подойдя к двери я осторожно постучал, и внутри немедленно все смолкло. Я постучал еще раз, теперь несколько громче, за дверью что-то зашуршало, как будто по полу протащили рогожный мешок, но никакого ответа на мой стук не последовало. Тогда я просто толкнул дверь, и она отворилась.

Внутри домик имел одну единственную комнату, половину которой занимала огромная печь-плита. Поскольку окошко было довольно маленьким, освещение комнаты оставляло желать лучшего, так что вначале я почти ничего не разглядел. К тому же, странный темный огонь, пылавший в открытой печи, не освещал комнату, а бросал в глаза неприятные отблески и еще больше мешал рассмотреть внутренность комнаты.

Я, сделав шаг внутрь, отпустил дверь, и та немедленно захлопнулась за моей спиной. И тут же справа от входа раздался старческий скрипучий голосок:

– Ну вот первый и пришел, не зря, выходит я звала!.. Так, так, и кто ж это к нам в поварню пожаловал?.. А господин главный гость!.. Ну-ну, выходит, ты у нас первенцем будешь!..

Оглянувшись на голос, я увидел небольшую темную фигуру, сидевшую на длинной скамейке в углу комнаты. Лица фигуры видно не было, да что там лица, даже ее пол определить в столь скудном освещении не представлялось возможным, видно было только, что руки ее непрестанно шевелятся, словно она вязала или… творила заклинания!

Я сосредоточился, отщепил крохотный комочек от своего кокона и метнул его в сторону фигуры. Через мгновение мне стало ясно, что передо мной очень старая женщина, бабушка и не просто бабушка, а… колдунья! Окружавший ее кокон силы был довольно мощным и при соприкосновении с моим «разведчиком» стал видимым «невооруженным глазом» – засветился чуть розоватым мерцанием.

Действовал я хотя и быстро, но весьма осторожно, так что старуха ничего не заметила, продолжая бормотать:

– Сейчас мы посмотрим, как нам тебя употребить… Сначала определим, что ты такое есть…

Я почувствовал, как в мою сторону потянулись созданные ею магические щупальца и быстро деформировал свой кокон, таки образом, чтобы толщина кокона, с обращенной к старухе стороны, была минимальной. Одновременно я принялся быстро лепить несколько недлинных, но толстых магических жгутов.

Щупальца, ровно сиявшие розовым, коснулись моего кокона, и бабушка тут же удивленно бормотнула:

– Да ты, оказывается, со способностями!.. Но тогда почему ты?..

Один из щупалец с усилием продавил кокон и коснулся моего тела. Кожей я, конечно, ничего не почувствовал, но бабуля немедленно, и чуть разочарованно, констатировала:

– А вот в чем дело, способности твои невелики… Но все-таки ты хозяину сгодишься!..

Руки ее продолжали шевелиться, однако ритм этого шевеления и его… амплитуда заметно изменились. Я понял, что пора действовать.

Сотворенные мной жгуты стремительно метнулись к творившей заклинание старухе. Один из них прилип к шевелящимся рукам, оплел пальцы и сковал запястья, второй опутал ноги и прилепил их к полу, третий, обернувшись несколько раз вокруг шеи, вспух, перекрывая старушке дыхание и задирая голову к низкому потолку.

– Что такое?! – просипела бабушка и нехорошо выругалась, – Чтоб ты дохлой жабой подави…

Договорить она не смогла – воздух в ее глотке кончился а новую порцию я ей набрать не дал. Незаконченное заклинание медленно таяло над ее головой.

Удерживая в левой руке нити управления жгутами, я щелкнул пальцами правой, и над темной фигурой вспыхнуло яркое, чисто белое сияние. Из мрака вынырнула хрупкая, древняя женщина, с темным платком на голове, закутанная в темный же, изношенный до дыр халат неопределенного цвета. Открытыми оставались только ее сжатое в морщинистый ком лицо и столь же морщинистые руки, дергающиеся в бессильных попытках закончить начатое заклинание.

– И чем же это ты, бабушка, тут занимаешься?.. – полюбопытствовал я.

Из клубка морщин вдруг коротко блеснуло острым, ярко-синим взглядом, тут же, впрочем погасшим, и вместо ответа послышался короткий хрип. Впрочем, другого я и не ожидал, поскольку сам же… перехватил бабушке горло!

– Так и быть, бабуля, я тебе удавочку чуть-чуть ослаблю, но смотри не балуй, а то башку отвинчу!..

Шевельнув указательным пальцем левой руки, я чуть ослабил давление на горло старушки.

– Исабис бубис фуркункул дагис… – немедленно начала хрипеть настырная бабуля. – Карба…

Я снова перекрыл ей верхние дыхательные пути, и заклинание, уже начавшее вырисовываться над головой колдуньи, снова растаяло. Выждав несколько секунд, я проговорил:

– Возможно, ты глуховата и не очень хорошо меня расслышала?.. Ну что ж, я чело… маг покладистый, попробуем еще раз! Но я тебя предупреждаю, если ты и сейчас примешься за свои колдовские штучки, не обессудь – расчленю на части, а части разошлю в разные места… Поднебесной.

И я снова чуть отпустил свою магическую удавку.

Старушка слабо всхлипнула и вполне разборчиво проговорила своим скрипучим голоском:

– Ты, выкидыш дохлой крысы, посмел бросить свое дохлое заклинание против верного слуги великого мага Поднебесной!.. Ты даже представить себе не можешь, что ожидает тебя…

Я снова перекрыл старухе кислород и с усмешкой поинтересовался:

– Дорогуша, ты что, совсем не в силах оценить ситуацию?.. Это ты без пяти секунд дохлая крыса, и твой хозяин, будь он хоть десять раз великим магом, уже никак не может повлиять на твою судьбу… Так что, бабашка, все в твоих… э-э-э… устах – будешь дальше ругаться и колдовать, не будешь больше дышать… Никогда!

Подождав несколько секунд, чтобы мои слова дошли до одурманенного самомнением мозга колдуньи, я со всей возможной суровостью проговорил:

– Повторяем вопрос! Чем это ты, бабушка, здесь занимаешься?.. Говори!..

И снова отпустил удавку.

Старушка с жутким всхлипом вдохнула воздух и вдруг ее крошечное тельца начало… раздуваться. Почти мгновенно укутывавший ее темный халат туго обтянул стремительно увеличивающиеся телеса, а затем лопнул сразу во многих местах и начал расползаться лохмотьями. Из образовавшихся прорех выглянула мохнатая бурая шкура, стянутые магическими жгутами ручки и ножки нехорошо задергались и через мгновение превратились в здоровенные мохнатые лапы, снабженные дюймовыми когтями. Платок давно свалился с увеличившейся раза в три головы, и только маленькое, сморщенное личико не менялось, постепенно превращаясь в небольшую морщинистую проплешину на шерстяном мохнатом шаре головы!

Признаюсь, что столь стремительные, жутковатые изменения, проходившие на моих глазах, на секунду испугали меня. Я оцепенел, не зная, что надо предпринять в ответ, но тут бабуля прохрипела: