Башня Ласточки - Анджей Сапковский

Апанаж-граф Тройден формально считался вассалом Редании, новассалом нетипичным: не имел никаких ленных обязанностей и тягот. Да что там,ему не надо было даже приносить чисто церемониальной ленной присяги, от неготребовали только так называемого обязательства не вредить. Одни утверждали, чтоРадовид просто-напросто смилостивился, зная, что ковирского «камня в короннойоправе» не хватит ни на дань, ни на сервитуты. Другие же полагали, что Радовидпросто-напросто на дух не переносил апанаж-графа и его начинало тошнить приодной только мысли, что братец может лично явиться в Третогор за деньгами либовоенной помощью. Как было в действительности, не знал никто. Но как оно было,так и осталось. Долгие годы после смерти Радовида Первого в Редании по-прежнемудействовал закон, введенный во времена великого короля. Во-первых, графствоКовир является вассалом, но не обязано ни платить дани, ни служить. Во-вторых,ковирский апанаж является выморочным поместьем и наследование идетисключительно по линии дома Тройденидов. В-третьих, Третогор не вмешивается вдела дома Тройденидов. В-четвертых, членов дома Тройденидов не приглашают вТретогор на торжества, связанные с проведением государственных праздников.В-пятых – и на другие празднования тоже.

О том, что творится на Севере, в принципе мало кто знал, даи мало кого это интересовало. До Редании доходили – в основном окольнымипутями, через Каэдвен – сведения о конфликтах ковирского графства с севернымивладыками рангом поменьше. О перемириях и войнах – с Хенгфорсом, Маллеорой,Крейденом, Тальгаром и другими государствишками с трудно запоминающимисяназваниями. Кто-то там кого-то покорил и поглотил, вот-вот с кем-то объединитсяв результате династических союзов, кто-то кого-то раздолбал и изничтожил – вобщем-то не шибко было известно кто, кого, когда и почему.

Однако просачивающиеся известия о войнах и драчкахпривлекали на Север массу всяческих забияк, авантюристов, любителей приключенийи других беспокойных духом людей, мотающихся по свету в поисках добычи ивозможности выжить. Таковые тянулись со всех сторон света, даже из стольудаленных, казалось бы, стран, как Цинтра или Ривия. Однако в основном шлиобитатели Редании и Каэдвена. И прежде всего именно из Каэдвена двигались вКовир конные отряды, правда, без обозов – разнесся даже слух, что во главеодного отряда ехала знаменитейшая Аидеен, взбунтовавшаяся против отцавнебрачная дочь каэдвенского монарха. В Редании поговаривали, что при дворе вАрд Каррайге вынашивают замыслы аннексии северного графства и отделения его откоролевства Реданского. Кто-то даже начал вещать о необходимости вооруженнойинтервенции.

Однако Третогор демонстративно известил, что Север егонисколько не интересует. Как заявили королевские юристы, существует принципвзаимности: у ковирского апанажа нет никаких обязанностей и повинностей передкороной, а посему корона не уделяет помощи Ковиру. Тем более что Ковир ни окакой помощи никогда и не просил.

Тем временем из ведущихся на Севере войн Ковир и Повиссвыходили все более сильными и могущественными. Мало кто в то время об этомзнал. Самым очевидным сигналом растущего могущества Севера был все болееинтенсивный экспорт.

О Ковире десятки лет говорили, что единственное егобогатство – песок и морская вода. Шуточку вспомнили, когда ковирские фабрики исолеварни фактически монополизировали всемирный рынок стекла и соли.

Но хоть сотни людей пили из стаканов со знаками ковирскихфабрик и солили супы повисской солью, в человеческом сознании эта странаоставалась невероятно далекой, недоступной, суровой и недружественной. А преждевсего – иной.

В Редании и Каэдвене вместо «иди ты ко всем чертям» говорили«отправляйся в Повисс». «Если вам у нас не нравится, – говаривал мастер своимстроптивым челядникам, – можете проваливать в Ковир». «Здесь вы ковирскихпорядков не дождетесь!» – кричал профессор разболтавшимся жакам. «Иди в Повиссумничать!» – орал кмет на сына, критикующего прадедовское орало иподсечно-огневую систему земледелия.

Короче: тот, кому не нравятся теперешние порядки, можетотправляться в Ковир.

Адресаты таких высказываний мало-помалу начали задумыватьсяи вскоре заметили, что ведь и верно, дорогу в Ковир и Повисс никто, то естьсовершенно никто и ничто, не заграждает. На Север двинулась вторая волнаэмиграции. Как и предыдущая, эта в основном состояла из недовольных чудаков,которые отличались от других и желали другого. Но на сей раз это были уже неразругавшиеся с жизнью и ни к чему не пригодные авантюристы. Во всяком случае,не только они одни.

На Север потянулись ученые, которые верили в свои теории,хотя «люди здравомыслящие» объявляли эти теории вздорными, сумасшедшими инереальными. Техники и конструкторы, убежденные, что вопреки всеобщему мнениювсе же возможно построить придуманные ими машины и устройства. Чародеи, длякоторых применение магии для установки волноломов не было святотатственнымпреступлением. Купцы, которым перспектива развития оборота способна былараспахнуть жесткие, статичные и близорукие границы риска. Землепашцы иживотноводы, убежденные, что даже самые отвратительные почвы возможнопревратить в урожайные поля, что путем селекции всегда можно вырастить такиеразновидности животных, для которых данный климат будет родным.

На Север потянулись горняки и геологи, для которых суровостьдиких гор и скал Ковира была безошибочным сигналом, что если поверх землираскинулась такая скудость, то, значит, под землей должно скрываться богатство.Ибо природа обожает равновесие.

Да, под землей были богатства.

Прошло четверть века, и Ковир добывал столько полезныхископаемых, сколько Редания, Аэдирн и Каэдвен, вместе взятые. Добычей ипереработкой железных руд Ковир уступал только Махакаму, но в Махакам шли изКовира металлы, используемые для изготовления сплавов. На Ковир и Повиссприходилась четверть всемирной добычи руд серебра, никеля, олова, свинца ицинка, половина добычи медной руды и самородной меди, три четверти добычимарганцевой руды, хрома, титана и вольфрама, столько же добычи металлов,выступающих только в самородной форме: платины, самородного феррита,криобелита, двимерита.

И свыше восьмидесяти процентов мировой добычи золота.

Того самого золота, на которое Ковир и Повисс закупали то,что на Севере не росло и не выращивалось. И то, чего Ковир и Повисс неизготовляли. Не потому, что не могли или не умели. Просто это было невыгодно.Ремесленник из Ковира или Повисса, сын либо внук прибывшего с мешком на спинеэмигранта, зарабатывал теперь в четыре раза больше, чем его собрат в Реданииили Темерии.

Ковир хотел бы торговать со всем миром все шире и шире. Ноне мог.