Сафари для победителей - Артем Каменистый

Солдаты, окружив лагерь жреческой сотни с четырех сторон, напрасно пытались разглядеть там какие-нибудь признаки жизни. Заваленные палатки, тонкая струйка дыма над кострищем, сломанная во многих местах изгородь, башня огнеметной танкетки, почему-то торчащая из глубокой ямы, и десятки неподвижных тел, валяющихся повсюду.

Разведчики, подобравшись поближе, убедились в отсутствии видимой опасности – только после этого Граций осмелился приблизиться. Стыдно признать, но советник робел: здесь лежало полсотни далеко не последних солдат, убитых после скоротечной и вялой перестрелки…

Его пугало это проклятое место.

Трупы выглядели нехорошо. Очень нехорошо. Почти у всех окровавлены головы и шеи, лица обезображены уродливыми ранами. Будто зверь рвал, а не человеческое оружие.

Надо было с чего-то начинать.

– Феррк! Ты ведь у нас охотник – вот и поищи следы! Нам надо узнать: сколько их и куда они ушли после нападения. Капитан Эттис, танк отгоните чуть дальше. Судя по состоянию танкетки, ее под землю затянуло. Видимо, провал случился, или зыбун, – не надо это повторять с драконом. Лейтенант Литтс, пусть солдаты из тех, что поумнее, осмотрят здесь все и соберут имущество. Тела тоже пусть пересчитают – может, кто-то уцелел и скрывается где-то в лесу. Надо поскорее понять, что здесь произошло.

Постепенно работа по исследованию лагеря и его окрестностей наладилась. Причем первым делом советник получил два положительных известия. Первое: разведчики, исследовавшие дорогу к лагерю, обнаружили тропу, уходящую к северу. Состояние ее было не ахти – заросла высокой травой и кустарниками. Но, судя по следам, несколько часов назад по ней проехал одинокий всадник. Где одиночка прошел – пройдет и эскадрон. Отлично: не надо будет месить эту ненавистную грязь. Был, правда, минус – ширина не везде позволяла пройти королевскому дракону. Но если поработать траками или даже ручным инструментом вроде топоров и пил – все поправимо. Деревья танком валить несложно – это если уметь. Люди Эттиса умели. В любом случае продолжать движение на север прежним путем капитан не рекомендовал – ходовая танка не сможет бесконечно терпеть это издевательство.

Вторая положительная новость – нашелся выживший.

Правда, без минусов там тоже не обошлось…

Солдат, постучавший по башне танкетки прикладом, едва в штаны не сходил от исступленного вопля, раздавшегося из недр машины. По всеобщему убеждению, кричал не человек – не способна наша глотка издавать столь ужасающие завывания.

Но когда после долгой возни сбили люк и смогли заглянуть внутрь, убедились, что ошиблись.

Светлый жрец Энниль, заместитель командира роты, выглядел как-то нездорово. Глаза его были абсолютно безумны, изо рта непрерывно вырывались страшные крики, все тело судорожно подергивалось, пытаясь освободиться из захватов солдатских рук, после чего опять запереться в танкетке: его неудержимо тянуло назад к люку.

Лейтенант Литтс доложил Грацию подробности:

– Он изнутри застопорил все люки и дверцы. На техническом лючке, что поверх огнемета, запор сломался, так Энниль держал его руками с такой силой, что оставил на железе часть кожи с ладоней – там все окровавлено. Он просто очень не хотел, чтобы к нему кто-то забрался снаружи.

– Надо бы его успокоить и узнать, что здесь произошло.

– Господин советник, простите, но вряд ли это возможно. Он невменяем. Сошел с ума – по глазам видно. Его к врачам надо и к жрецам. Может, со временем и придет в себя.

Безумец, прекратив орать, обвис на руках солдат и, пустив с нижней губы тонкую струйку слюны, сделал нехороший прогноз:

– Мы все здесь умрем!.. Все!.. Все!.. Все!..

Заметив, что от этих слов у солдат прямо на глазах падает и без того невеликий боевой дух, Граций поспешно приказал:

– Заткните ему рот чем-нибудь.

Затем советник направился к группе бойцов, обступивших мертвое тело. Видимо, их заинтересовало там что-то необычное, – надо бы и самому взглянуть.

Тело оказалось не просто мертвым – умерло оно явно не этой ночью. Граций не специалист по процессам разложения, но готов был поклясться, что этому трупу минимум пара месяцев. Сморщенные глаза в ореоле застывшего гноя, серо-зеленая кожа в мерзких пятнах, провалы щек, стянутые губы, обнажающие усмешку намечающегося скелета, черная язва, в которой просматривается скула. И запах, который невозможно перепутать ни с чем.

– Где вы его нашли? – обратился Граций к солдатам.

– Нигде не нашли, – ответил самый смелый. – Здесь и лежал. Господин, я такое видел уже. Он, должно быть, полгода назад помер, а то и больше.

– Может, его выкопали из того провала, где танкетка засела? – наобум предположил советник.

– Может, и так, – согласился солдат. – Но только как-то странно все это. Зачем было выкапывать, а потом в него стрелять?

– Не понял…

– Вот, посмотрите сюда. Видите, вся грудь в дырках. Это от винтовочных пуль. И стреляли недавно. Видите – пуговицу задело, краешек отбив. Скол свежий совсем – сияет, будто начищенное серебро. А сама пуговица потемневшая сильно. И сукровица из ран свежая натекла с гноем и кровью черной – не засохла еще. А еще посмотрите вот сюда… – Солдат указал на топор, валяющийся возле тела: – Видите на лезвии кровь? Она совсем свежая – будто рубили кого-то им этой ночью. А сам топор староват: рукоять дряхлая, железо сильно поржавело. Таким инструментом работать не мед – нормальный хозяин до подобного его не доведет. А уж если доведет, то, прежде чем браться за работу, поправит все. Господин, упырь это убитый. На Тропах нечисти полно – это всякий знает. Вот он из нечисти как раз и будет.

– Упырь? И его убили обычными пулями? Забавно…

– Может, и не обычными – стреляли-то жреческие солдаты. Говорят, они для такого дела патроны держат заговоренные, у которых пули из чистого серебра с рунами по бокам. А может, и еще хуже дело… Говорят, что когда упырь рассыпаться от старости начинает, то ищет для своего духа новое тело. Какое попало ему не подходит – подавай самого отпетого грешника. Может, нашел здесь такого и…

– Грешники в лагере святош? Забавно, – усмехнулся Граций.

Феррк, выбравшись из леса, на всех парах направился к советнику с докладом: