Бегущий по Лабиринту - Джеймс Дэшнер

Но Томас для себя все решил, и ни Ньют, ни кто-либо другой не мог на него повлиять. Юноша действительно нес долю ответственности за происходящее, и чем дольше он об этом думал, тем сильнее его терзали угрызения совести.

— Я просто… чувствую, что должен спасти остальных. Искупить вину.

Ньют отступил, медленно покачав головой.

— Знаешь, что самое смешное, Томми?

— Что? — насторожился Томас.

— Я тебе верю. По глазам вижу, что ты ни капли не врешь. А сейчас скажу такое, во что сам бы ни в жизнь не поверил. — Он помолчал. — Я сейчас вернусь на заседание и попытаюсь убедить шанков сделать так, как ты сказал: прыгнуть в Нору Гриверов. Лучше уж открыто принять бой, чем сидеть тут и дожидаться, пока нас всех не перебьют поодиночке. — Он поднял вверх палец. — И еще: я больше не хочу от тебя слышать весь этот геройский кланк и прочую хрень о самопожертвовании. Если мы будем прорываться, то все вместе. Слышишь меня?!

Томас покорно поднял руки. У него словно гора с плеч свалилась.

— Отчетливо. Я лишь хочу сказать, что игра стоит свеч. Раз уж нам и так суждено гибнуть поодиночке каждую ночь, мы могли бы извлечь из ситуации максимальную выгоду.

Ньют нахмурился.

— М-да, умеешь ты подбодрить…

Томас повернулся и зашагал прочь, но Ньют его окликнул:

— Томми!

— Чего? — Томас остановился, но не обернулся.

— Если мне удастся убедить шанков — а это под большим вопросом, — то самое подходящее время для побега — ночью. Вероятно, большинство гриверов в это время будут находиться в Лабиринте, а не в этой своей Норе.

— Лады.

Томас был согласен с Ньютом. Теперь оставалось лишь уповать на то, что тот сможет повлиять на кураторов.

По обеспокоенному лицу Ньюта скользнула тень улыбки.

— Лучше всего прорываться сегодня ночью — пока еще кого-нибудь не убили.

И прежде чем Томас успел произнести хоть слово, Ньют скрылся за дверью.

Томас вышел из Хомстеда и направился к старой скамейке неподалеку от Ящика. В голове вертелся целый круговорот мыслей. Он не переставал думать о том, что сказал Алби про Вспышку, гадая, что скрывается за этим названием. Вожак глэйдеров еще говорил про выжженную землю и болезнь. Томас ничего такого не помнил, однако если все это было правдой — с миром, в который они так стремятся вернуться, действительно что-то не в порядке. С другой стороны, что им еще остается? Не говоря уже о том, что на них каждую ночь нападают гриверы, Глэйд сам по себе становился непригодным для жизни.

Раздосадованный, нервный и уставший от раздумий, он позвал Терезу.

— Ты меня слышишь?

— Да, — ответила она. — Где ты?

— Около Ящика.

— Подойду через минуту.

— Хорошо. Хочу рассказать тебе свой план. Кажется, сейчас самое время.

— Начинай.

Томас откинулся на скамье и забросил ногу на ногу, размышляя над тем, как Тереза отреагирует на то, что он сейчас сообщит.

— Нам придется проникнуть в Нору Гриверов, а затем использовать код, который отключит этих чудищ и откроет выход наружу.

Пауза.

— Я почему-то предполагала нечто подобное.

Томас секунду-другую подумал, затем сказал:

— Если только у тебя нет идей лучше.

— Увы… Но твой план просто ужасен.

— У нас получится.

В подтверждение своих слов он стукнул кулаком правой руки по левой ладони, хотя и знал, что Тереза его не видит.

— Очень сомневаюсь.

— Ничего другого просто не остается.

Еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. Томас уловил исходящую от Терезы решимость.

— Ты прав.

— Скорее всего, мы отправимся сегодня ночью. Когда подойдешь сюда, обсудим все более подробно.

— Буду через несколько минут.

У Томаса засосало под ложечкой. Неотвратимость задуманного им дерзкого плана, который Ньют сейчас отстаивал перед Советом кураторов, постепенно начала доходить до сознания. Томас отлично понимал всю степень риска, и мысль о том, что придется воевать с гриверами, вместо того чтобы убегать от них, повергала в ужас. При самом оптимистичном сценарии минимум один глэйдер все равно погибнет, но и на такой расклад рассчитывать не приходилось. Может быть, Создатели вообще перепрограммируют монстров, и тогда шансы выжить резко уменьшатся.

Томас решил не думать об этом.

Тереза нашла его раньше, чем он ожидал. Несмотря на то что места на скамье хватало, девушка села к Томасу вплотную, тесно прижавшись плечом, и взяла за руку. В ответ он с силой сжал ее ладонь.

— Рассказывай, — попросила она.

Томас так и сделал — слово в слово пересказал ей все, что сообщил кураторам. По мере того как Тереза слушала, в глазах у нее все сильнее проявлялось беспокойство, а под конец и ужас.

— Конечно, легко было рассуждать о плане абстрактно, — добавил Томас, после того как завершил рассказ. — Но Ньют считает, что надо действовать сегодня же. Так что теперь мне задумка кажется не такой и хорошей.

Во всем этом деле Томаса особенно беспокоила судьба Чака и Терезы. Он уже имел дело с гриверами и прекрасно осознавал ничтожность шансов на благополучный исход стычки с ними. Ему хотелось бы защитить друзей от риска, однако он понимал, что это невозможно.

— У нас получится, — тихо ответила Тереза.

От этих слов он разволновался еще сильнее.

— Черт возьми, ну и страшно же мне.

— Черт возьми, ты — человек. Тебе должно быть страшно.

Томас ничего не ответил. Они еще долго сидели, держась за руки, не говоря друг другу ни слова — ни вслух, ни мысленно. Томас вдруг почувствовал умиротворение, и каким бы зыбким и скоротечным оно ни было, постарался насладиться каждым его мгновением.