Новый дозор - Сергей Лукьяненко

Чем плоха обычная городская квартира — в ней трудно сжечь крупный предмет. Особенно если он магический, а значит, жечь его во избежание неприятных последствий лучше обычным огнем.

Вот была бы у меня квартира с камином! Я бы кинул деревянный кубок в разгоревшиеся дрова, прикрыл каминную заслонку и смотрел бы, как навсегда исчезает пророчество, из-за которого погиб Эразм.

Да что ж это за пророчество такое? И почему Кешино пророчество, которого Тигр так сильно не хотел допустить, что даже заговорил человеческим языком, и я, и Арина выслушали совершенно безнаказанно? И вообще оно странное, дурацкое… не пророчество, а информационная справка, хоть в Википедию помещай…

Я придирчиво осмотрел балкон. Может быть, устроить костерчик здесь? С пожарными, если что, разберусь…

Но балкон у нас был хороший, застекленный, с выложенным ламинатом утепленным полом. Светлана мне голову оторвет, если на полу появится горелое пятно. Хоть бы осталась керамическая плитка после ремонта… но нет же, всю подчистую истратили…

Помаявшись, я вернулся в квартиру, пошел на кухню, открыл духовку и достал стальной поддон. Вот это годится.

Впрочем, зачем идти на балкон? Деревянный кубок Эразма небольшой, прекрасно входит в духовку.

Я еще раз подержал его в руках. Сделан он был очень аккуратно, любовно. Может быть, и без особого искусства, но со старанием.

Значит, их было два. Жаль, конечно. Даже помимо хитро запрятанной магической начинки, кубок интересен сам по себе. Древняя реликвия…

Но пророчество, заключенное в одном кубке, уже убило своего хозяина.

Нет уж. Хватит жертв. Долой пророчества. Я поставил кубок на поддон, принес флакон бензина для зажигалок (в общем-то я давным-давно пользуюсь копеечными газовыми, но флакон так и стоял в кладовке, ждал своего часа).

— Сумрак тебе пухом, Эразм, — сказал я, щедро поливая дубовый кубок бензином.

В прихожей хлопнула дверь.

— Папа! Я дома! — крикнула Надя. — Анна Тихоновна приболела, и нас отпустили с последнего урока!

Сегодня ее из школы забирала Света.

— Хорошо, — откликнулся я, присев перед духовкой со спичками в руках.

— Я с гостями!

— Да? — Я настороженно обернулся.

Надя показалась в дверях. За ее спиной неловко появился Кеша.

— Привет, Иннокентий, — сказал я. Почему-то меня его визит не удивил. — Как дела?

— Нормально… — Он помялся, не поднимая глаз. — Уроки интересные…

— Это здорово, — сказал я тем бодрым тоном, которым взрослые разговаривают с детьми.

— У Кеши мама допоздна на работе, — пояснила Надя. — Я его к нам в гости позвала. Мама обещала потом его отвезти домой.

— А мама-то где?

— Она нас до подъезда довезла, а сама пошла за туалетной бумагой. — Надя прыснула. Есть такой возраст, в котором слова «туалетная бумага» звучат удивительно смешно — особенно если говорить их при сверстнике.

— Да, я вчера забыл купить, — покаялся я.

Надя обернулась и крикнула в сторону прихожей:

— Нет, это тапочки мамины, а для гостей — зеленые!

— Так у нас много гостей? — спросил я, вставая.

— Не очень. — Надя чуть смутилась. — Еще тетя Арина. Мы ее в подъезде встретили, она к нам шла.

Я сделал пару быстрых шагов и встал, отделяя детей от прихожей. В левой руке у меня до сих пор был коробок спичек. Зато пальцы правой уже собрались в знак «щита».

— Антон! — крикнула Арина из прихожей. — Мир, дружба, жевачка!

Она осторожно выглянула из коридора.

— Я пришла с миром! — широко улыбаясь, сказала она. — Никакого зла! Ты же видишь, с детками все в порядке!

Кажется, Надя поняла, что поступила опрометчиво. Нет, она не произнесла ни звука, но крепко схватила Кешу за руку и оттащила подальше за мою спину.

И я почувствовал, как в метре от меня забурлил, наполняясь, бездонный колодец Силы.

— Надя, — сказал я негромко, — ты прекрасно знаешь, что нельзя приводить в дом чужих… людей.

— Но она же не человек, — попыталась оправдаться Надя. — Она Иная… Светлая.

— Когда-то она была Темной, — сказал я. — Впрочем, дело не в этом… бывают такие Светлые, на которых белого пятнышка не осталось.

— Антон, ты меня обижаешь! — возмутилась Арина.

Она выглядела абсолютно миролюбиво. Длинное платье, уложенные в пучок, как у пожилой сельской учительницы, волосы. Большие пушистые тапочки на ногах дополняли картину.

— Зачем пришла? — спросил я.

В общем-то я не боялся. Сейчас придет Светлана. Я в своей квартире… а дома и стены помогают, это каждый Иной знает. К тому же рядом дочка. Неумелая, но бесконечно сильная. И если она ударит… чем угодно ударит… Арина вылетит сквозь стенку.

— Я так поняла, что ты решил… закончить с кубком, — сказала Арина. — Хочу на это посмотреть. Можно?

— Я хочу его сжечь, — сказал я. — И не пытайся меня переубедить.

В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое. Неужели облегчение?

— Клянусь, не буду! Но могу я посмотреть? А потом уйду! Клянусь…

— Да хватит с меня твоих клятв! — рявкнул я. — Скажи спасибо, что здесь дети… Надя, Кеша! Стойте там, в углу! Сейчас я сожгу эту деревяшку, потом Арина скажет нам «пока» и уйдет. Понятно?

— Можно я скажу «чао-какао»? — спросила Арина, мило улыбаясь.

— Откуда такие познания сленга шестидесятых? — спросил я. — Ты же спала!

— Кино много смотрела последнее время. — Она пожала плечами. — Современное мне не очень нравится, злое оно. А вот полвека назад люди умели снимать добрые фильмы.