Черный властелин - Алексей Шеховцов

Визирь удалился, а правитель углубился в думы. Как смогли чёрные дикари разрушить стены? Султан не тешил себя иллюзиями о неприступности его столицы – он своими глазами видел по-настоящему мощные и величавые стены городов Леванта и Палестины. Но для орды впавших в варварство негров стены Таджуры должны были стать неодолимыми. Даже во времена Аксума африканцы не могли наскоком брать города, а тем более сейчас, когда у них нет ни катапульт, ни таранов. Но они уже смогли прорваться внутрь, и один Аллах знает, выстоит ли Таджура. Неужели действительно колдовство? Получается, заточённый сейчас в подземелье воин не врал, когда винил в разгроме конного полка чёрное колдовство Мбонга.

Да уж, хозяин Джибути сделал большую ошибку, ввязавшись в континентальные распри и поддержав мятежного негуса Гафата. И теперь, как и сотни лет назад, на побережье бесчинствует взбесившаяся армия дикого соседа. А помощи ждать неоткуда. Мамелюки завязли в войне с монголами. К Хиджазу и Оману идти на поклон бесполезно – они будут только рады разгрому конкурента на Красном море.

Впрочем, поздно горевать. Пожелает Аллах – правоверные отстоят город. А если же нет… Ну что же, Таджура – крупнейший город султаната, но совсем не единственный. Можно уйти морем в один из городов южного берега залива, куда негры не доберутся. А эфиопы пограбят и уйдут. Через несколько лет, когда мамелюки справятся с вторжением, султан накажет чёрных наглецов.

– Повелитель, полки раса Бахыра ворвались в город через восточную брешь и ведут уличные бои. Но джибутийцы держат оборону в проломе ворот.

Негус нагаст кивнул в ответ на донесение. Сын не подвёл – его алхимические… изделия обрушили стены Таджуры. Прямо как во время легендарного похода Иисуса Навина на Иерихон. Йикуно Амлак улыбнулся про себя – после сегодняшнего боя многие вспомнят эту легенду. Не без помощи монахов Текле конечно же. Вот так, понемногу и будет строиться вера в богоизбранность соломоновой династии. А через несколько поколений и колдовство ребёнка назовут чудесами святыми. Надо только его вовремя одёргивать.

Интересно, чего ещё можно ждать от его «знаний свыше»? Сегодняшний штурм – это уже переворот в военном деле. За одну ночь существующие крепостные стены перестали быть надёжной защитой. Негус чувствовал, что одним оружием принц не ограничится – меньше чем за год деревня, отданная сыну, сильно разбогатела. Пусть большая часть серебра пришла из казны Ягбы Циона, но ведь принц более чем возместил потраченные деньги – Йесус-Моа не только вёл счёт казне юноши, но и осведомлял его отца о состоянии дел отпрыска… Но об этом можно подумать позже, а сейчас – бой!

– Используйте третий… заряд. Султан должен уже бросить в бой резервы, и западная стена будет слаба. И призвать ко мне принца Ягбу Циона.

Удай нервно закусил губу и сильнее сжал лук. Проклятые негры! Он отчётливо слышал раскаты грома, с которыми совсем недавно чёрные колдуны пробили стены города. Да и сейчас до него доносились звуки боя у ворот. Десятник почти ничего не говорил, но солдат понимал, что ситуация серьёзна – совсем недавно соседний десяток (и далеко не он один) был снят со стены и отправлен куда-то в город. Скорее всего, останавливать прорыв.

Боец поёжился и заставил себя расслабить руку – лук не топор и не любит слишком грубого обращения. Всё-таки снятие стольких солдат сильно оголило стену. Хотя на самом парапете число стражей почти не изменилось, казармы возле стен были совсем пусты. Вот и сейчас вместо надёжных и привычных лиц рядом стояли головорезы корабельных команд султана. Удай не сомневался, что моряки страшны в своей стихии, но насколько хороши будут они на стенах? Стражник надеялся на то, что милостью Аллаха ему не придётся узнать ответ на этот вопрос.

– Не зевать! Смотреть в оба! – Злобный голос десятника одёрнул солдата.

Командир, видимо, тоже нервничал, что в общем весьма понятно – уже много лет Джибути воевал лишь на море. Войско обленилось за годы раздавания редких оплеух адали и устрашения диких племён. Причём ясно это было даже простому стражнику на стенах…

Что-то происходит впереди, но что? Присмотревшись получше, Удай в ужасе выдохнул:

– О Аллах! Колдуны!

– Где?! – Десятник появился за плечом воина, как джинн из кувшина.

– Вон там, смотри!

Указующий перст стражника нацелился на группу негров в цветастых хламидах, что становились в круг за несколько сот шагов от стены. Позади них виднелась группа всадников, скачущих в сторону города.

– Ахмед! Бегом! Доложи тысячнику! – Десятник судорожно схватился за плечо Удая. – Иблис! Не достать стрелами, – прошипел он, вперив ненавидящий взгляд в колдунов.

– Что будем делать, господин? – обратился солдат к начальнику.

– Молиться Аллаху.

Тем временем на стене явственно услышали топот негритянских коней, и он становился всё громче с приближением всадников. Но взгляды защитников стены были прокованы не к ним, а к кругу вражеских колдунов, что творили свои таинственные ритуалы. Один лишь десятник смог сбросить с себя гипнотическое оцепенение.

– Не спать! Стреляйте по всадникам, раз колдуны слишком далеко.

Удай исполнил команду первым, и неудивительно, ведь он стоял прямо подле десятника. Стражник натянул лук и пустил стрелу. За ним последовали другие. Но… стрелы пропадали впустую, впиваясь в сухую холодную землю вместо плоти эфиопов и их лошадей. Десятник и сам понимал, что редкая стрельба со стены практически бесполезна против галопирующих всадников, но душа его требовала сделать хоть что-то, а не безропотно дожидаться окончания колдовского ритуала.

А негры были всё ближе. Уже слышно было ржание лошадей и были видны факелы в руках всадников. Факелы? Удай вздрогнул и чуть не выронил стрелу. Конечно! Они должны быть частью колдовского ритуала. Как мудр десятник! Стражник прицелился со всем старанием и… вновь промахнулся.

– Шайтан!

Он потянулся за следующей стрелой. Негры почти достигли городской стены. Удай наложил стрелу на тетиву. Краем глаза он заметил, как эфиопы стали поджигать ка кие-то горшки и швырять их о стену. Он натянул тетиву, выцеливая ближайшего всадника. Тот тоже бросил горшок под основание стены и вздыбил лошадь, разворачивая её.

«Вот ты и попался», – промелькнула мысль в голове стражника в тот момент, когда он выпустил стрелу в замершего на мгновение врага.

Вспышка. Грохот. Длань Аллаха подняла Удая, и на мгновение он почувствовал себя парящим. Затем когтистая лапа Иблиса схватила его и разбила о камни.

В своём дворце султан Джибути пошатнулся, вновь услышав гром. Сердце его пропустило удар, и он метнулся к окну, бледнея на глазах. О, ужас! Над западной стеной вздымался столп дыма и пыли. За спиной правителя послышался глухой стук. Это визирь уронил свой посох, схватившись за сердце.

– Колдуны ударили вновь, повелитель.

– Я вижу… – Султан зажмурил глаза и глубоко вздохнул. – Отошли весть Абдулакеру, пусть снимет со стен всех кого можно и задержит амхара на западе.