Черный властелин - Алексей Шеховцов

Оба страдальца, оказалось, понимали по-арабски. Что радовало, так как позволяло не светить знание «иноземного» русского языка лишний раз. Кстати, с русским было несколько неясно – я и церковнославянский не скажу что свободно понимал, а тут должен быть натуральный, беспощадный древнерусский. Никак автопереводчик снова включился и пашет на базе русского и украинского? Впрочем, не до этого сейчас. Дав освобождённым рабам окунуться в воду, спустив их за борт, пока запах несколько не спал (сколько же лет без мытья! да и самому нюхать их смрад тошно было), я завёл с ними разговор.

– Ну что, полегчало?

– Полегчало, рас, – ответил эфиоп. – Но мы здесь не для разговоров о нашей тяжкой доле. Что тебе нужно от нас?

– Для начала, среди гребцов есть кто-то, кто сможет управлять галерой?

– Рас, ты шутишь? Я, конечно, благодарен за освобождение, но…

– Я смогу. – Русич перебил эфиопа. – Я с детства на море. В своё время ладьи водил. Сейчас, правда, рабом, но всё равно на море. Ну а здешние воды за столько времени грех не выучить.

– Понятно. Тогда план такой: нужно эту самую галеру ввести в бухту и причалить.

– Сейчас?

– С рассветом.

– Потопят, – вклинился эфиоп.

– Не должны. Бухта небольшая – успеем на берег выброситься. Но пока дойдём, галеру потреплют, – возразил русич, на что я ухмыльнулся.

– Им не до этого будет.

– Штурм?

– Увидишь. Так вот, от вас мне нужна организация гребли и управление судном. Справитесь – награжу.

– Свободой? – скептически спросил эфиоп.

– Это я вам и так дарю. А за помощь – отдельно. Могу деньгами, могу на службу взять… Кстати, среди гребцов дураки есть? Которых не следует освобождать?

– Уже нет. За своих я ручаюсь.

– Я тоже, – добавил русич. – Бешеных твои люди уже порубали.

– Вот и отлично. Сейчас помоем палубу, и отправлю вас организовывать гребцов.

– Э-э… рас… – встрепенулся освобождённый негр.

– Что?

– Не стоит гребную палубу мыть.

– Не понял.

– Там стока нет. Нальёшь воды – будем грести в дерьме по щиколотку.

– …!

Выматерившись по-амхарски, я бросился отменять своё распоряжение. Вот что значит не моряк. К несчастью, несколько вёдер уже были разлиты, и вонища стала ещё сильнее. Теперь заметно воняла и верхняя палуба. Прокол. Чтобы как-то исправить ситуацию, я велел партиями выводить бывших рабов наверх. Как для вёдерно-водных процедур (на дальнем от крепости борту; темно, но чем чёрт не шутит), так и для организационных бесед с «главарями» рабов – русичем и эфиопом.

Тем временем поднялась на борт основная масса моих солдат. На галере довольно быстро стало тесновато, но русич дал дельный совет по поводу штабелей арабских мертвяков.

– Княже, вели вспороть животы басурманам и вложить по паре камней из трюма, а потом за борт их. От галеры не убудет.

Я отдал распоряжение Сэйфэ (он уже был на борту) и вернулся к «предку»:

– Из личного опыта?

– Вестимо, княже. На море оно как, человек человеку – волк.

– А скажи мне, Твердята, – я наконец-то решился задать мучающий меня вопрос, – легко ли тебе мою речь понимать?

– Не дюже… Ты баешь где-то как поляк, где-то как серб. Что-то по-нашему, по-новгородски. Слова из речи поганых татар часто пользуешь. Меня, например, русским каким-то, а не русичем кличешь. Но мне понятно – ухо у меня привычное, я много разных говоров слышал. Всё лучше, чем арапский.

Вот тебе и раз… Не у меня одного в голове автопереводчик.

– Ну что ж. Если решишь остаться на моей земле, попрошу научить меня правильной речи. А за то дам тебе учителей нашего языка.

– А что я на твоей земле делать буду, княже?

– Служить, что ещё? Мне моряки нужны, как воздух. Куда лучше тебя, православного, на службу брать, чем басурман. И тебе выгода. Мало того что высоко подняться сможешь, но и шансов когда-нибудь увидеть дом будет куда больше на мостике своего корабля, чем пешим переть через земли мамелюков, турок, греков и монгол.

– Эх, княже. Я до рабской скамьи кормщиком был. И прочие русичи на этой галере – с моего корабля. На одном рынке нас продали. Но правда твоя – пешему ещё хуже. – Твердята помолчал, принимая решение, и продолжил: – Бери нас на службу, княже. Моё слово твёрдое, и за воев своих я говорить могу. Не подведём.

– Отлично! Надеюсь, твои вои за время рабства оружие держать не разучились?

– Не разучились. – Русич ощерился и хищно сверкнул глазами.

Трупы утопили, рабов помыли, солдатам дали отдых. Некоторое беспокойство вызывал слон. Но Хитрый Глаз пребыванием в тёплой воде не тяготился, плавая около галеры и изредка хватаясь хоботом за борт, отчего галеру заметно покачивало. А потом ушастый шутник нащупал ногами отмель, на которой он мог встать и отдохнуть, выставив хобот, как перископ. После первого такого «погружения» моя индианка показала завидное знание амхарского языка и перебралась на галеру сохнуть, оставив колосса под присмотром менее прихотливых слонопоклонников. Парни – молодцы. Не умея плавать, они сцепив зубы сопровождали слона с одними лишь мехами вместо спасательных жилетов. Индианка же сразу припахала парочку солдат помочь ей выжать плащ. Догадалась реквизировать нечто более приличное, чем жуткого вида мешок. А я уж было надеялся, что она не выдержит надругательства и останется в лагере. Размечтался.

Понемногу галера приходила в приемлемое в какой-то мере состояние. Всё же мы – непуганые идиоты. Иначе не назовёшь. Наши изначальные выкладки по захвату галеры выглядели детским лепетом. Допустим, эффект неожиданности мы рассчитали верно. Берхан и его диверсанты перерезали арабскую команду, как баранов. Но не попадись нам новгородский моряк, сосали бы… хобот. Уговаривая слона отбуксировать приз к берегу. Штурвал, руль… Ага, размечтался. Какая-то штуковина без инструкций к пользованию. И всё. Наивный я – думал, что при необходимости смогу управлять галерой. Да и с помощью свежеиспечённого капитана (точнее, под его руководством) наши возможности ограничиваются входом в бухту. Морской бой нам не светит – потопят к чертям или перестреляют. Правда, если мы успешно минуем башни и войдём во вражескую гавань, то удара в спину можно не сильно опасаться. Алхимики Чёрного властелина (мои то есть) приготовили весёлые сюрпризы для посудин врага. Те же осколочные гранаты. Кстати, придумал их не я, а тот самый бляхоносец, что пострадал при взрыве. Умница – догадался сделать толстостенный горшок со множеством железных осколков, набить его баллиститом и совместить со взрывателем на базе гремучей ртути. Дороговато и нетехнологично (пока), но на чудо-оружие вполне тянет.

За хлопотами и волнением время летело незаметно, и я с удивлением заметил, что на востоке заалела заря.