Сезон костей - Саманта Шеннон

Никогда не слыхала о преступлениях против плоти, но спрашивать не рискнула.

– Получается, счет три – один, – хмыкнула я.

– Нет. Мне приходилось неоднократно спасать тебя и раньше.

– В смысле?

– Предпочитаю не вдаваться в подробности. Но поверь, это было много больше трех раз. Теперь мы не просто куратор и ученица и точно не хозяин и рабыня.

Я через силу затрясла головой:

– Что за чушь!

Облокотившись на камин, рефаит задумчиво посмотрел на огонь.

– Эфир отметил нас обоих особой печатью. Отныне мы обязаны всегда защищать друг друга. Золотая пуповина связала нас до скончания времен.

От такого пафоса тянуло захохотать. Происходящее напоминало шутку, если бы не одно «но» – рефаиты никогда не шутили.

– Значит, золотая пуповина?

– Да.

– А к серебряной она имеет отношение?

– Думаю, что да. Только серебряная пуповина – индивидуальна и может принадлежать лишь одному человеку. Золотая же образуется между двумя духами.

– Это еще как понимать?

– Сам толком не знаю. – Страж плеснул темной жидкости в кубок. – Но, судя по всему, золотая пуповина служит аналогом седьмого чувства и появляется, если два фантома неоднократно спасали друг друга от неминуемой смерти. – Он поднял кубок к губам и выпил. – Мы с тобой навеки повязаны, Пейдж. Где бы ты ни была, где бы ни пряталась, я всегда сумею тебя отыскать. Через эфир. – Помедлив, он глухо повторил: – Всегда.

Каждое его слово как ножом резало по сердцу.

– Нет, нет! Это невозможно! – Видя, что страж бесстрастно прихлебывает амарант, я повысила голос: – Докажи! Докажи, что твоя золотая пуповина существует.

– Как пожелаешь. – Он поставил кубок обратно на полку. – Представь, будто мы снова очутились в Лондоне. Ночью, на мосту. Только на сей раз подстрелили меня. И я зову на помощь.

– Ну и… – начала я, но резко осеклась. Со мной творилось что-то странное. Внутри нарастал непонятный гул, по спине побежали мурашки. В голове всплыли два слова: «Мост, помоги». – Мост, помоги, – повторила я онемевшими губами. – Нет!

Не в силах вынести такое, я отвернулась к огню. Теперь у него появилась еще и призрачная ниточка, чтобы дергать меня. Шок вдруг сменился яростью. Хотелось перебить все чертовы склянки, дать ему в морду – да что угодно, лишь бы разорвать оковы. Даже в эфире от него не будет спасения.

Сама виновата. Нечего было его спасать.

– Не знаю, каковы будут последствия для нас обоих, – признался страж. – Вероятно, ты сможешь подпитываться от меня.

– Не надо мне подпитываться! Сделай милость, разорви пуповину, уничтожь ее!

– Нельзя просто так разорвать эфирные узы, – возразил он.

– Сумел связать, сумеешь и разорвать! – Мой голос сорвался.

– Пуповина – большая загадка природы. Разгадать ее мне не под силу.

– Ты это нарочно, нарочно! – Я забилась на постели, пытаясь отстраниться. – Специально бросился меня спасать, чтобы так вышло?

– Нет. Откуда мне было знать, что ты придешь мне на выручку? Ты ведь ненавидишь, презираешь рефаитов. Какой резон помогать одному из них?

Хороший вопрос.

– Не смей называть меня параноиком! – Я рухнула на подушки и обхватила голову руками.

Страж сел рядом. Благо ему хватило ума не прикасаться ко мне.

– Пейдж, ты ведь меня не боишься. Ненавидишь – да, но не боишься. Тогда почему тебя так пугает пуповина?

– Ты же рефаит.

– И ты осуждаешь меня за это. А еще за Наширу.

– Твоя невеста – кровожадная убийца. Но тебя не заставляли ее выбирать.

– Уверена?

– Ну, или ты особо не сопротивлялся.

– Саргасы сами выбирают себе пару, у прочих нет такой привилегии. – С губ стража сорвался приглушенный рык. – Если тебе так интересно, знай: я презираю Наширу. Мне противен каждый ее жест, каждый вздох.

Я вглядывалась в его лицо, от моего внимания не ускользнула скорбная складка на лбу. Заметив это, рефаит снова принял невозмутимый вид.

– Понимаю, – выдавила я.

– Нет, не понимаешь. И никогда не поймешь. – Он резко отвернулся.

Воцарилась гнетущая тишина. Не выдержав, я прервала ее:

– Мне бы очень хотелось понять.

Страж смерил меня потухшим взором.

– Не знаю, можно ли тебе доверять. По-моему, можно, твоя преданность близким людям достойна уважения. Печально, если золотая пуповина связала меня с человеком, на которого нельзя положиться и который не доверяет мне.

Ага, он добивается взаимного доверия. И наверняка готов на все ради этого. Проси о чем угодно – не откажет.

– Пусти меня в свой лабиринт! – выпалила я.

К его чести, надо признать, что он ни капли не удивился.

– Хочешь взглянуть на мой лабиринт?

– Не просто взглянуть, а побывать в нем. Как доверять человеку, не зная, что у него на уме?

Меня давно терзало любопытство: что скрывается за этой непробиваемой броней? И вот появился шанс выяснить.

– Это требует определенного доверия и с моей стороны. Где гарантия, что ты не воспользуешься возможностью и не покалечишь мою психику?

– И верно, где? – подначивала я.

Страж задумался и наконец кивнул:

– По рукам.

– Серьезно?

– Если сил тебе хватит, вперед. – Он повернулся ко мне. – Морфин не ослабил твой дар?

– Нет. – Я уселась на кровати и предупредила: – Будет больно.

– Переживу.

– Но я уже так убивала людей.

– Знаю.

– Тогда где гарантия, что тебя не постигнет та же участь?

– Гарантии нет, но рискнуть стоит.

Я постаралась никак не выдать своих чувств. Представилась отличная возможность сокрушить его, прихлопнуть как муху на стекле. Но любопытство пересилило. Более того, мне прежде не доводилось странствовать по чужим лабиринтам. Видеть сполохи в эфире – одно, а находиться внутри – совсем другое. Мне не давал покоя райский сад в сознании бабочки, хотелось вновь испытать те восхитительные ощущения, раствориться в другом существе. И вот страж сам приглашает войти.

Каково это – бродить по многовековому лабиринту? После того как я услышала признание насчет Наширы, меня потянуло узнать о прошлом моего куратора. Посмотреть, что творится в душе у Арктура Мезартима.

– Приступим, – кивнула я.

Страж сел рядом, наши ауры соприкасались, будоража мое шестое чувство. Желтые зрачки смотрели на меня в упор. При этом на радужной оболочке не было червоточины. Неужели он незрячий? Бред.