Тайна похищенной башни - Александр Рудазов

– Чего он говорит, Серега? – поинтересовался Колобков.

Чертанов перевел тираду Гхипры на русский. Колобков хмыкнул:

– Ишь, обиделся… Крепко мы его задели, видать…

– Что будем делать, Петр Иваныч?

– А что тут сделаешь? Мужик, видно, упорный – если что сказал, от своего не отступится… По-хорошему с таким не договоришься.

– И что теперь?

Колобков неопределенно пожал плечами:

– Пропадать, наверное.

Взяв «Чайку» в кольцо, юберийцы несколько убавили темп. Наколдованные цепи теперь стали мешать им самим – корабли, снизанные в единые «бусы», превратились в неуклюжих черепах. Снимать чары рискованно – быстроходная яхта тут же попытается проскользнуть в брешь. Приходится аккуратно маневрировать, постепенно уменьшая диаметр окружности.

Тем не менее на флагмане и соседних триремах уже начали расчехлять «роскинго» – ужасное оружие, проламывающее палубу. В заливе Кармелия «роскинго» уже продемонстрировал, что палубу «Чайки» он сокрушить способен. Одна-единственная такая штука чуть не отправила несчастную яхту на дно.

А что будет, если они шарахнут втроем?

– А что здесь происходит? – послышался дребезжащий голос Каспара.

– Деды-ы-ы-ы-ы!!! – резко повернулся к нему Колобков. – Как же я мог про вас забыть?!

– А?..

– Дедушки мои любимые, дорогие мои, золотые мои!.. На вас вся надежда, бриллиантовые вы мои!

– А?..

– Колданите что-нибудь… ну хоть что-нибудь!

В любой другой ситуации Колобков предпочел бы поискать иной выход. Что угодно будет лучше колдовства трех мудрецов. Но сейчас альтернатива обещает быть уж очень невеселой…

– Что от меня хочет этот человек? – растерянно спросил Каспар, удерживаемый Колобковым за грудки.

– Наверное, ты его чем-то обидел, – фыркнул Бальтазар. – Преврати его в блоху и помоги мне придумать, чем нам теперь заняться.

– У нас больше нету нашей башни… – грустно произнес Мельхиор. – Может, вернемся тогда в прежний дом?

– Да, это хорошая мысль, – кивнул Бальтазар. – Надеюсь, его-то никто не украл, пока мы отсутствовали…

Колобкова окликнули из рубки. Он зло уставился на мудрецов и понял, что надеяться на их помощь по меньшей мере глупо. Плюнув на палубу, Колобков заковылял к Фабьеву и Угрюмченко, на ходу подзывая телохранителей.

– Серега! – крикнул он Чертанову. – Серега, смени меня! Как хошь, но раскрути дедов на что-нибудь полезное!

Сисадмин кивнул, обреченно глядя на приближающиеся триремы. Надо срочно как-то выкручиваться, срочно, срочно… Ситуация почти такая же скверная, как тогда, с Таннином…

– А где находится ваш прежний дом? – торопливо спросил у мудрецов Чертанов.

– В одном милом маленьком местечке, как мне помнится… – наморщил лоб Каспар. – Кажется, к югу от Рипейских гор…

– Ты все перепутал, старый олух, – презрительно посмотрел на него Бальтазар. – Не к югу, а к северу, и не от Рипейских гор, а от Эвксинского Понта.

– Да-да, там еще где-то рядышком Египет должен был быть! – радостно поддакнул Мельхиор.

– Тогда решено, – объявил Каспар, важно почесывая левую ягодицу. – Мы мудрые и великие – мы сделаем это.

– Что сделаем?

Чертанов поднял трясущуюся руку.

– Что тебе, юноша? – благосклонно посмотрел на него Каспар.

– Вы… вы сказали, что ваш прежний дом – на Земле?..

– Не спрашивай о таких сложных вещах, – брюзгливо потребовал Бальтазар. – Даже наша бесконечная мудрость не способна справиться с такими вещами, как удерживание в памяти всего, что мы когда-либо говорили.

– Но вы сказали это минуту назад!

– Ты что, издеваешься, молокосос?! – рявкнул Бальтазар. – Как, по-твоему, я могу уместить в памяти такой огромный срок?! Покажи мне человека, который способен запомнить целую минуту!

– Я способен, – улыбнулся Мельхиор.

– Врешь. Ты всегда врешь. Не ври мне тут!

– Но я правда способен.

– А о чем мы говорили? – вмешался Каспар.

– Маразм прогрессирует… – пробормотал Чертанов. – Господа волшебники, вы говорили о том, что собираетесь вернуться в ваш прежний дом… на Земле.

– А, да. Верно. Мы это сейчас сделаем.

– Встанем же в круг! – провыл Мельхиор, хватая Каспара и Бальтазара за руки.

– Не трогай меня, от тебя воняет! – отпихнул его Бальтазар. – И вообще ты меня бесишь!

– Тебя всё бесит.

– Да. И я считаю это совершенно закономерным. Меня бесит всё отвратительное. А в этом мире отвратительно всё, кроме меня.

– О-о-о, как мудро! – искренне восхитился Мельхиор. – Я запишу это в книгу… а где она?

– Ты наверняка ее потерял. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

– Хватит болтать, молокососы! – потребовал Каспар. – Начинаем ритуал Возвращения! И только посмейте его испортить неуместными выкриками с места!

Колобков, Фабьев и Грюнлау в рубке торопливо переговаривались, ища выход из положения. Передние триремы отделяют от «Чайки» уже какие-то метры. Медные «роскинго», облитые «вином демонов», уже поскрипывают на реях – и солдаты готовы в любой момент перерезать держащие концы.

Пусть только Наместник Эскадры подаст знак.

– Петр Иваны-ы-ы-ыч!.. – крикнул Чертанов, вбегая в рубку. – Вы… вы только послушайте… вы послушайте, что эти [цензура] старики сказали!..

– Серега, что-то ты сегодня много матом ругаешься, – недовольно покосился на него шеф. – Зря ты это. Это мне можно, или вон Петровичу, но ты же интеллигент все-таки.

Чертанов, запыхавшийся от стремительной пробежки, тяжело дышал, не произнося ни слова. Весь запал исчерпался вместе с первыми фразами.

– Так чего там у тебя?.. – поморщился Колобков. – Рожай давай, у нас последние минуты на исходе. Деды нам помогут чем-нибудь?

Отдышавшись, Чертанов ответил, что да помогут. А потом сказал, чем именно.

Колобков побледнел. Колобков покраснел. Колобков приобрел сходство с лопающимся от сока томатом.

А потом Колобков взорвался криком и бранью.

– ЧТО-О-О-О-О?!!!! – взревел он так, что вздрогнули даже гребцы на юберийских триремах. – Вы в любой момент могли снова вернуться обратно на Землю?!!! Вы чертовы уроды, вы чертовы уроды, вы ЧЕРТОВЫ УРОДЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!!!

Колобков орал и скандалил, он топал ногами и потрясал кулаками. Он никак не мог успокоиться. Его уже не заботили ни юберийские триремы, ни «роскинго», нависшие над палубой «Чайки», ни солдаты, поднявшие наизготовку луки. Его волновало только одно – проклятые старикашки, которых надо срочно, немедленно, сию же минуту вышвырнуть за борт!