Опоздавшие к старту - Андрей Ливадный

Утро выдалось ясным, лучистым, на шелковистой траве застыли капельки росы, невнятно шумел кронами могучий лес, но здесь на лужайке не ощущалось ветра, только в косых столбах света, прорывающегося сквозь кроны деревьев, роилась мошкара.

Инга открыла глаза…

В рассудке еще стыли последние секунды боя, и внезапно открывшаяся разуму реальность шла в полный разрез, как с ними, так и со всем, к чему привыкла озябшая, оледеневшая душа.

«Наверное, я умерла…»

Горечь мысли, осознание последних секунд меркнущего, попавшего в плен бредовых иллюзий сознания отравляла утекающие мгновенья жизни, превращало ласковую иллюзию в ад…

Потом пришли запахи и звуки. Они обрушились, стирая границы восприятия, пахло травой, лесом, мхом, в кустах, обрамлявших поляну, заливисто щебетала утренняя птаха, ей отзывалась другая, третья, но поверить окружающему не было сил.

Она помнила, как падала на пол предпоследняя обойма ИПК, как внезапно появились сервы, как плевался искрами и дымом прожженный насквозь, опрокинутый компьютерный терминал, и плавилась на ее груди защитная экипировка…

Потом ей на руку сел комар.

Инга смотрела на него почти что с ужасом, затем ее расширенные зрачки вдруг сузились, ладонь, готовая совершить инстинктивное движение, остановилась.

Она не почувствовала укуса, лесное насекомое с тонким ноющим звуком поднялось в воздух и улетело, а разум Инги вдруг как будто очнулся от травматических воспоминаний боя, она, наконец, нашла в себе силы сделать движение, привстала, опираясь на руку, взглянула на грудь, и не увидела, ни боевой экипировки, ни следа от попадания лазерного луча, — она лежала в траве, одетая в легкое летнее платье, и чувствовала, как травинки колются, щекочут тело…

Если я умираю, то слишком долго…

Минутой позже, решившись встать, она увидела, что поляна не такая большая, как казалось, а под сенью хвойного леса прячутся приземистые постройки… между которыми проходила знакомая федеральная трасса.

Она вдруг поняла, что помнит это место.

Все выглядело не так, как запечатлела память — на месте приземистых зданий она видела наполненные черной стоячей водой воронки, лес по ее воспоминаниям был повален и лишь редкие деревья голые, уронившие хвою, стояли прямо.

Одна реальность наслаивалась на другую, создавая убийственный, невыносимый для рассудка коллаж, пока вдруг явственное движение воздуха не вырвало ее из оцепенения мыслей.

Повернувшись, она вдруг увидела… Марза.

Маленький шипастый шарик подлетел к ней и повис, медленно вращаясь над правым плечом.

«Доброе утро, Инга. Пойдем, нас уже ждут».

Она не смогла ничего ответить, лишь сглотнула вставший в горле комок и пошла, по шелковистой траве, через солнечный свет, туда, где упрямая память рисовала мертвый лес и чудовищные воронки.

По автомагистрали промчалось несколько машин.

«Сюда, Инга, сюда!»

Марз увлек ее в подземный переход, потом, уже не поднимаясь на поверхность, заставил свернуть вправо, где обнаружилась шахта лифта.

Скоростная кабина ухнула вниз, так что пробежал холодок по животу, потом притормозила, распахнув двери с мелодичным сигналом.

Инга застыла на пороге огромного полного народа конференц-зала.

Ее взгляд среди толпы вдруг безошибочно выхватил знакомые лица: разрезая толпу собравшихся, которые еще не расселись по своим местам к ней шли несколько человек.

Матвей Иванович… Дима… Вадим… Юрка… Сергей…

В голове вдруг помутилось, на глаза навернулись слезы, ноги начали слабеть, но Дима бросился к ней, поддержал, ласково полуобняв, и тихо шепнул на ухо:

— Все хорошо, поверь мне…

* * *

Через несколько минут, едва понимая, что происходит, она сидела в кресле первого ряда прямо перед небольшим возвышением, где за отдельным столом о чем-то переговаривались военные в форме генералов, потом где-то распахнулись двери, все начали вставать, и она встала, все так же бережно поддерживаемая Димой с одной стороны и Матвеем Ивановичем с другой.

На возвышении у трибуны появился президент.

Она вдруг поняла — в этом зале все, кого считали погибшими, кто остался, или попросту опоздал к старту колониальных транспортов, приняв удар судьбы…

— Друзья мои… — Андрей Игнатьевич Марков начал говорить без долгих вступлений. — Я знаю, что многим из вас сейчас очень тяжело. Далеко не у всех имелось время на адаптацию. Многие не помнят ничего, кроме своей борьбы и ее последних, иногда роковых минут. И все же я взял на себя ответственность не затягивать нашу встречу, собрать вас вместе, потому что считаю — так правильно. То, что хранит ваша память — истина не для всех.

По залу пробежал легкий ропот, но он тут же утих.

— Начну с предыстории. Вы знаете, что задолго до обнародования колониального проекта Новая Земля, еще в начале двадцать первого века, по инициативе отдела перспективных исследований ВКС России был создан первый полномасштабный Полигон, для моделирования развития будущей колонии. Многие из тех, кто сейчас осваивает новую родину, прежде побывали в пространстве виртуальной Новой Земли. Так проходил отбор первой партии колонистов.

Инга слушала Андрея Игнатьевича, постепенно понимая, что происходящее вокруг — не сон. Его слова, проникая в сознание, вдруг начали, как будто бы примирять между собой две конфликтующие реальности.

— Наша цивилизация на протяжении последних десятилетий уже не раз вставала на грань самоуничтожения. Тотальные экологические катастрофы, глобальное потепление климата, расслоение общества уже не по уровню материального состояния, а по уровню знаний, некой, я бы выразился способности понимать и принимать наступающие в связи со вспышечным, взрывообразным развитием кибернетических технологий радикальные изменения среды обитания — вот далеко не полный список суровых испытаний, выпавших на долю наших поколений.

В тридцатые годы в связи с катастрофическим загрязнением атмосферы Земли Россия начала строить Барьер по периметру границ государства. Сначала он включался локально, эпизодически, по мере возникновения угроз, но когда грянул Американо-Азиатский конфликт, в ходе которого массово применялось ядерное оружие, именно наличие Барьера и его своевременное включение на полную мощность позволило нам спасти страну от неминуемых последствий ядерной катастрофы.