Красная пирамида - Рик Риордан

Пароход подошел к пристани. Огненные шарики засуетились, опуская трап, отвязывая канаты и делая всю прочую работу, какую на обычных судах выполняют матросы. Не знаю, как им удавалось обходиться без рук и как они ничего не сожгли. Но зрелище меня не особо удивило. За последние дни я видел и более диковинные штучки.

Баст спустилась вниз. Едва мы ступили на борт, она бросилась обнимать всех нас, включая и Хуфу. Павиан радостно ее приветствовал и даже осмотрел ей волосы на предмет насекомых.

— Как я рада, что вы живы, — призналась Баст. — Ну, рассказывайте, что с вами происходило.

Мы вкратце пересказали события дня, и Баст ужаснулась:

— Могила Элвиса! Ну Тот и хватил. Жестокое испытание. Раньше он был помягче. Стареет. Не могу сказать, что очень уж рада снова оказаться на этом пароходе. Ненавижу воду. Но надо думать…

— Так ты уже бывала на «Царице Египта»? — спросил я.

Улыбка Баст погасла.

— Как всегда, миллион вопросов. Давайте сначала поедим. Капитан ждет.

Меня не вдохновляла неизбежная встреча с топороголовым человеком, но еще меньше меня вдохновлял рацион Баст: поджаренный сыр и «Фрискис». Может, на корабле все-таки есть повар? С этими мыслями я пошел вслед за богиней в корабельную столовую.

Столовая представляла собой целый зал, оформленный в египетском стиле. Стены украшали цветные росписи с изображением богов. В потолок упирались золоченые колонны. На длинном столе был выставлен просто умопомрачительный набор разных кушаний и закусок, и среди них — сэндвичи, пицца, гамбургеры и даже мексиканские блюда. Роскошная компенсация за барбекю Тота, которое мы так и не попробовали. На боковом столе, рядом с ведерком со льдом, красовался безупречный строй золотых бокалов и большой сатуратор с газировкой и двадцатью сортами сиропа. Стулья красного дерева формой своей походили на павианов. Мне сразу вспомнились «Джунгли» в Грейсленде, но Хуфу чувствовал себя здесь как дома. Он потявкал возле стула, показывая, кто здесь является главной обезьяной, после чего взгромоздился на сиденье. Схватив из вазы с фруктами спелый плод авокадо, Хуфу немедленно стал очищать кожуру.

В дальнем конце зала открылась дверь, и мы снова увидели топороголового человека. При входе ему пришлось пригнуться, чтобы не разнести дверной косяк.

— Приветствую вас, господин и госпожа Кейн, — кланяясь, произнес капитан.

Рта он, естественно, не имел. «Голосом» служила вибрация переднего лезвия топора. В свое время мне попалось забавное видео: какой-то чудак играл на пиле, ударяя по ней молотком. Примерно так же звучали и слова капитана.

— Для меня большая честь принимать вас на борту моего судна.

— Госпожа Кейн, — повторила Сейди. — Мне нравится.

— Меня зовут Окровавленный Топор, — представился капитан. — Какие будут приказания?

— Он готов выполнять наши приказы? — повернувшись к Баст, спросила изумленная Сейди.

— В пределах разумного, — уточнила Баст. — Он связан с вашей семьей. Ваш отец…

Здесь наша киса почему-то закашлялась.

— В общем, этот пароход вызвали ваши родители.

Я неправильно назвал капитана топороголовым человеком. Он не был ни человеком, ни богом. Он был демоном. Услышав слова Баст, капитан неодобрительно завибрировал.

— Богиня, разве ты им еще не сказала?

— Все в свое время, — проворчала Баст.

— О чем ты должна была сказать? — спросил я.

— Так, некоторые мелочи, — поспешно ответила она. — Этот корабль можно вызвать только один раз в год и только в случае крайней необходимости. Сейчас вы должны будете отдать капитану распоряжения. Ему необходимы ясные и четкие указания. От этого зависит безопасность путешествия.

Я пытался понять, почему Баст так нервничает. Топороголовый демон ожидал приказаний, и пятна засохшей крови на лезвиях подсказывали мне, что лучше не испытывать его терпение.

— Нам нужно добраться до Зала суда, — сказал я капитану. — Отвези нас в Страну мертвых.

Окровавленный Топор задумчиво загудел.

— Я исполню твое приказание, господин Кейн, но это потребует времени.

— У нас его очень мало. — Я повернулся к Сейди. — Сейчас что, вечер двадцать седьмого декабря?

Она кивнула.

— Послезавтра на рассвете Сет завершит строительство своей пирамиды. Если мы его не остановим, он уничтожит весь мир. Так что, капитан Большой Топор, мы очень торопимся.

— Мы сделаем все, что в наших силах, — пообещал капитан, и его голосе появились, я бы сказал, резкие нотки. — Команда готовит ваши каюты. Соблаговолите отобедать, пока идут приготовления.

Я взглянул на стол, ломящийся от еды, и только сейчас понял, до чего же голоден. Последний раз я ел в комнатке на верхушке монумента Вашингтона.

— Спасибо, мы с удовольствием поедим.

Капитан согнулся в поклоне, отчего стал немного похож на гильотину. Затем он покинул столовую.

Поначалу мне было не до разговоров. Я набросился на еду: проглотил сэндвич с ростбифом, пару кусков вишневого пирога с мороженым и выпил три бокала имбирного пива. Только тогда я почувствовал некоторую сытость.

Сейди ела мало. Конечно, она успела перекусить, пока мы летели в Мемфис. Сестра жевала сэндвич с сыром и огурцом, запивая это «Рибеной»[37]— ее любимым английским напитком. Хуфу уплетал все, что оканчивалось на «о», и на его трапезу было лучше не смотреть.

Официантами нам служили все те же огненные шарики. Они наполняли наши бокалы и убирали грязные тарелки.

После нескольких дней, когда мы только и делали, что убегали и улетали от погони, было приятно спокойно сидеть за столом и никуда не спешить. Узнав, что капитан не может мгновенно доставить нас в Страну мертвых, я даже обрадовался.

— Агх! — рыгнул Хуфу.

Он вытер рот и схватил огненный шарик. Шарик в его руках вырос до размеров баскетбольного мяча. Павиан посмотрел на меня и фыркнул.

На этот раз я хорошо понял павианский язык. В переводе на человеческий это звучало так: «Пойду поиграю в баскетбол, но один. Тебя не приглашаю. Ты и бросать нормально не умеешь».

— Конечно, иди, — сказал я ему, покраснев от его намеков. — Приятной тебе игры.

Хуфу снова фыркнул, взял светящийся «мяч» и убежал. Неужели на пароходе была баскетбольная площадка?

У Баст тоже что-то не было аппетита. Она едва притронулась к своей любимой кошачьей еде — «Фрискис» с тунцом.

— Не голодна? — спросил я у нее.

— Что? А-а… нет.

Баст вертела в руках пустой бокал. На ее лице отражалось чувство, не свойственное кошкам, — чувство вины.