Пчелиный волк - Эдуард Веркин

– Режь якорь! – крикнул я гному.

Гном перерубил канат, дирижабль начал подниматься. Оставшийся на земле предводитель гномов подпрыгнул и схватил веревку. Ногами, то бишь нижними лапами, гоблин уцепился за большой камень. А потом поднапружился и стал подтаскивать дирижабль к земле. Именно так. Как спортсмен, силовик, подтаскивает джип, так гоблин подтаскивал дирижабль. Легко. Густав торжествующе зарычал.

Что делать, я не знал, чуток растерялся. И решил для начала забраться на дирижабль, а там действовать по обстановке. Преодолел три ступеньки и вдруг услышал:

– Осторожно!

Я задрал голову и увидел, как в открытый люк дирижабля медленно высовывается холодильник. Холодильник выдвигался и выдвигался. Я уж никак не мог подумать, что такое маленькое существо, как гном, могло справиться с таким большим агрегатом. Но гномы тоже были отмечены силой, холодильник выставился уже до половины. Сначала из него просыпались мороженые лягушки, затем холодильник накренился и посвистел вниз.

Он пролетел мимо меня, пролетел мимо Густава и с неприятным звуком врезался в предводителя гоблинов.

Дирижабль сразу же рванул вверх.

Я быстренько добрался до люка, выглянул.

Из-под покореженного холодильника в разные стороны торчали руки и ноги гоблинского фюрера. Густав еще болтался, держался одной рукой за лестницу и думал, что предпринять. Лезть вверх на одной руке было затруднительно, а падать не очень хотелось. Земля быстро уходила вниз.

– Густав, ты знаешь, что такое гравитация? – спросил я.

– Не-а, – тупо ответил Густав.

– Сейчас узнаешь.

Я подрезал Густаву пальцы, Густав полетел. Жалко. Прибить в один день целых двух Густавов, это уже слишком. Ну, да сам виноват.

– Вот так. – Я спрятал тесак в ножны. – Надо было не в кулинарном искусстве подвизаться, а в искусстве левитации. Почему люди не летают, как птицы? Тебя как зовут, бутерброд?

– Кипчак, – ответил гном. – Кипчак, сын Робера.

– Сын Робера, значит. Скажи, Кипчак, кто тут у вас сейчас главный?

Кипчак принял пристойный вид. Выпрямился, запахнулся в куртку, откашлялся.

– Главный у нас Пендрагон. Пендрагон Справедливый, правая рука самого Великого Персиваля, пусть пребудет он в сердце каждого!

Кипчак прижал правую руку к сердцу.

– Пендрагон… а что ты там говорил о Персивале? Раньше он тут был бугром?

– Персиваль был не бугром! Персиваль был Великим!

Понятно. Один великий, другой бугор. Великий Бугор – неплохой титул. Были же Великие Рулевые, Великие Кормчие, Великие Огородники, Великие Городошники, почему бы, собственно, и нет?

– Давай поподробнее, – предложил я. – Или нет, давай что-нибудь перекусим. После таких приключений всегда хочется есть. И пить.

– Это точно, – ответил гном. – Я давно не ел. А меня ели.

Я собрал на стол что было, гном накинулся на еду с азартом злоупотреблявшего диетами человека. Между жевками рассказывал:

– …А я сбежал. Скучно у них. Работают, работают, работают. А толку никакого. Строят дамбу из глины.

– Дамбу?

– Дамбу, – кивнул Кипчак. – Это от потопа. В скором времени потоп ожидается, и они решили от него дамбой спасаться. И строят, и строят. Сначала кирпичи из глины делают, потом складывают, потом землей засыпают. Получается вроде стены. От воды их защитит. Я им говорю, надо лучше плот большой строить, а они как в эту дамбу уперлись, так ничего не видят. Все бросили, огороды не разводят, свиней не разводят, яблоки не разводят, кушать уже нечего, а они все дамбу строят. До неба уже скоро построят, а им все мало. Я им говорю, пойдемте лучше к Пендрагону, будем там жить. Он поможет, он научит, так это старичье не хочет! Хочет все по старинке. Отец мой как узнал, что я уходить решил, так меня к колодцу привязал. Чтобы я не смел. Кожаным ремнем привязал. И ведро спрятал, чтобы я ремень не мог размочить. Ну, я не дурак, я взял да и слюной размочил. Ремни перегрыз да и ушел. Шел-шел, дошел до потопа. Только там столько воды, что никакая дамба не поможет…

– Кипчак, – попросил я. – А не мог ли бы ты рассказать мне об этом месте подробнее? С начала времен, так сказать. Ты в курсах?

– Конечно, – кивнул Кипчак. – Я могу рассказать, я всегда рассказчиком был. Я всем все рассказываю…

Я устроился на диване, закрыл глаза и стал слу-шать.