Кровавые обещания - Райчел Мид

Я не часто плачу. И терпеть не могу, когда это происходит. Впрошлый раз, когда я плакала в обществе Дмитрия, он тут же обнял меня. Сейчас яудостоилась лишь холодного, исполненного гнева взгляда.

— Это ты виновата! — Закричал он, стиснув кулаки.

Я съежилась, широко распахнув глаза.

— Но ведь он... Он напал на меня...

— Да. И Инна. Человек! Ты допустила, чтобы на тебя напалчеловек. — Он не смог сдержать глумливой усмешки. — Ты слаба. Ты неспособназащитить себя — и все потому, что отказываешься от пробуждения!

Ужасный голос. Ужасный взгляд, пугавший больше, чем взглядНатана. Дмитрий протянул руку и рывком поставил меня на ноги.

— Если бы ты сейчас погибла, это произошло бы целиком потвоей вине. — Он встряхнул меня, с силой вцепившись в руку. — Тебепредоставляется шанс обрести бессмертие и невероятную силу! Но ты слишком слепаи упряма.

Я проглотила слезы и вытерла глаза тыльной стороной руки.Можно не сомневаться — я размазала весь макияж, который старательнонакладывала. Я была так напугана, что, казалось, сердце вот-вот выскочит изгруди. Ярость и угрозы — этого я ожидала от Натана, но не от Дмитрия.

«Ты забыла, что он стригой», — прошептал голос в моейголове.

Я уже достаточно долго пробыла без укуса, да и схваткавыбросила в кровь достаточно адреналина, чтобы этот надоедливый голос звучалгромче, чем когда-либо в последнее время. Дмитрий сказал, что я слаба, потомучто не стригой, но на самом деле за этим стояло нечто большее. Я проявиласлабость и спасовала перед Натаном и Инной, потому что практически сталанаркоманкой, все время пребывая в состоянии блаженного неведения, что не моглоне сказаться на моем теле и разуме. Эта мысль пугала, и мне с трудом удавалосьзадержаться на ней. Жажда эндорфинов вспыхнула с новой силой, и теперь всознании шла борьба.

У меня хватило здравого смысла не озвучивать эти мысли. Япросто попыталась умиротворить Дмитрия.

— Не думаю, что стала бы сильнее Натана, даже если бы меняобратили... то есть пробудили.

Он провел рукой по моим волосам и как будто началуспокаиваться, но в глазах все еще светились гнев и нетерпение.

— Поначалу, возможно, и нет, но после перемены ты неутратишь ни физической силы, ни силы воли. Он ненамного старше нас...недостаточно, чтобы разница была ощутима, вот почему он всегда отступает внаших с ним схватках.

— А почему ты отступаешь?

Я почувствовала, что его тело напряглось, и осознала, чтомой вопрос может быть воспринят как удар по его героизму. Я сглотнула, сновачувствуя страх. Он все еще сжимал мою руку, и она начала болеть.

— Потому что в одном он прав, — сухо ответил Дмитрий. — Еслия убью его, Галина разгневается на нас, что непозволительно. Пока.

— Ты говорил раньше, что ты... что мы... должны убить ее.

— Да, и как только мы это сделаем, то с легкостью завладееми ее имуществом, и ее организацией.

— Что такое ее организация?

Я продолжала отвлекать его: вдруг гнев рассеется, а вместе сним исчезнет и монстр?

— Многое. Богатство не дается без усилий.

— Нелегальные дела, которые наносят вред людям?

— Это так важно?

Это был, конечно, риторический вопрос, на который я отвечатьне стала.

— Но ведь Галина когда-то была твоим учителем. Неужели тыспособен убить ее? Я имею в виду, не в физическом смысле... Я имею в видуморальный аспект.