Заклятые супруги. Золотая мгла - Марина Эльденберт

— Не знаю, миледи.

Я подавила желание выругаться совершенно неподобающим для леди образом.

— Попроси Жерома принести мне кофе со сливками. И что-нибудь перекусить.

Последний раз я ела утром, но сомневалась, что сейчас в меня поместится полноценный обед. Лучше обойдусь пятичасовым кофе вместе пятичасового чая. Не дожидаясь ответа, подхватила юбки и поднялась в спальню, швырнула ни в чем не повинный сверток на кровать и принялась мерить шагами комнату.

Нужно обо всем рассказать Анри. Глупо, опрометчиво? Возможно. Но иначе никак.

Раньше я была уверена, что справлюсь сама, но раньше я не знала, что за мной следят. И тем более раньше никто не угрожал сделать меня вдовой.

Эрик действительно невероятно силен. Как я могу с ним сражаться, если часть его заклинаний мне неизвестна — ни схемы плетения, ни принцип действия? Да что там, она неизвестна никому. Непонятно, откуда он черпает свои знания.

Я устала ходить по комнате, ноги гудели, а голова и подавно. Устроилась на стуле у окна, облокотилась о подоконник и смотрела на улицу. Дождь становился тише, но грязь из-под копыт и колес летела в разные стороны. Дамы приподнимали подолы и жались к стенам, чтобы не испортить наряды, мужчины то и дело поглядывали на носки своих туфель. Люд попроще на такие мелочи внимание не обращал, только шарахался с дороги, когда мимо проезжали экипажи, кому-то везло отпрыгнуть вовремя, кому-то не очень. Иногда колеса попадали в лужи, изредка доносилась отборная ругань и не менее красочные ответы возниц.

«Ищи ответы в своем прошлом».

В моем прошлом нет ничего интересного: ни страшных тайн, ни разбитого сердца. Мое драгоценное сердце так упорно берегли — сначала отец, а потом я сама, что разбивать его стало просто некому.

В дверь постучали, и я резко обернулась.

— Прошу.

— Ваш кофе со сливками. Куда поставить?

— Сюда, пожалуйста. Спасибо.

Жером поставил столик с кофе и разноцветным печеньем в небольшой вазочке на подоконник, отступил и сложил руки за спиной.

— Что-нибудь еще, миледи?

По комнате поплыл аромат: будоражащий, терпкий. Чем демоны не шутят, может, и впрямь прочувствую прелесть этого напитка — к примеру, перестану трястись. Какой из меня некромаг? Мне самое место в мягком креслице с пяльцами в руках, цветочные узорчики вышивать на пару с Лавинией.

— Куда уехал граф?

Камердинер бросил на меня быстрый взгляд исподлобья. Цепкий, оценивающий — точно примеривался, чего ждать.

— У него встреча с кем-то из джентльменов.

— С кем именно?

— Не знаю, миледи. Он мне не сообщил.

Ну разумеется.

Он смотрел на меня и в то же время сквозь, небрежно — как если бы я была прозрачной, а за моей спиной висела пестрая мазня уличного художника.

Бесполезно. Он мне ничего не скажет, даже если и знает.

— Спасибо, Жером. Можете идти.

Камердинер склонил голову и вышел, я же уставилась на кровать. Внимание притягивал не сверток, а лежащий рядом ридикюль. Внутри — демонова Миллес Даскер, побывавшая у Эрика. И еще перстень-печатка. Когда я наливала кофе, руки слегка дрожали. Добавила сливок, словно во сне наблюдала, как черное и белое смешивается в кремовую пастель. От чашки поднимался дымок, я же не могла перестать думать об Эльгерах.

«Ему безразлично, что творит сын?»

«А ты поймала его за руку?»

Зачем Эрик отдал мне фамильную печать? Ведь это доказательство нашей встречи.

Я отхлебнула и закашлялась: до чего же мерзостный вкус, горький, как ягоды сумреха! Или как настойка орьятской травы. Первыми травят крыс, вторую пьют, чтобы стошнило, а кофе положено наслаждаться. Кому такое может нравиться?.. Я сунула в рот мягкое ореховое печенье, добавила еще сливок и положила пару ложек сахара. Отпила снова — так вроде уже получше.

Время шло, но легче не становилось. Молочно-серый ридикюль не давал покоя, и только усилием воли я заставляла себя оставаться на месте. Стучала пальцами по подоконнику, отводила глаза, упорно не смотрела в сторону кровати. Тучи расползались, открывая яркую синеву неба, мокрая брусчатка блестела на солнце, пахло свежестью и дождем. В доме напротив пекарь закрывал лавку, махал кому-то фартуком.

Какое-то время я буравила сумку взглядом, потом все-таки поднялась и достала книгу.

Демоны!

Томик выскользнул из рук, с глухим стуком ударился о ковер. Закладкой служил шелковистый локон, перевязанный нитью. Мой. У густых волос есть существенный минус: один локон можно отрезать незаметно. Особенно если человек спит. Перед глазами помутилось, когда я представила склоняющегося надо мной Эрика.

На миг, но мне хватило.

Ругая себя последними словами, я наклонилась и подняла роман. Выпрямилась — глубоко дыша, сжимая книгу побелевшими пальцами.

Когда это произошло? В Мортенхэйме, здесь, в городском доме Винсента? Одно дело думать, что книгу вынесла горничная, совсем другое — что Эрик забрал ее сам. Вспомнилось, как он касался меня в библиотеке — в день, когда я нашла второе письмо. Магия искажений позволяет соединять две точки пространства, перейти из одной в другую невозможно, но чем сильнее маг, тем дольше он способен удерживать разрыв. Эрику хватило времени, чтобы отрезать мои волосы. И чтобы забрать книгу.

Ухватившись за спинку стула, я медленно села. Потянула за мертвый локон, открывая нужную страницу. Прочла обведенную чернилами строчку несколько раз.

«Это же моя любимая сказка!» — воскликнула малышка Аннет.

Никогда не любила сказки. Матушка и няни, конечно, читали и рассказывали, но я всегда была равнодушна к историям про принцев, принцесс, везучих замарашек, злодеев и злодеек, про «жили долго и счастливо». Так что с этим у него вышла промашка.

Или нет?

Я положила надкушенное печенье мимо тарелки, крошки рассыпались по ковру.

Легенда армалов. Мааджари.

Моя любимая страшная сказка.

«Ты сильная женщина, Тесса. А можешь стать еще сильнее. И если захочешь, равных тебе не будет».

Почему я не почувствовала нападения? Ведь любая магическая атака высвобождает силу.

Тайные знания, заклинания, о которых мне ничего не известно… Откуда это все?

Сама не знаю зачем, я пролистала до страницы, на которую Эрик указал во сне. Строчка действительно была из книги: