Таганский перекресток - Вадим Панов

Но Седло, не отвечая напарнику, принялся яростно топтать ногами деревце.

— Гнида! Сука! Тварь! Убью! Шнырек, убей эту …ь!

Ольга закричала. Следом — Мишка. Молодой бандит неловко дернулся, на шее женщины появилась глубокая царапина. Перепуганная, позабывшая обо всем на свете Ольга попыталась вырваться, Шнырек озверел, и вдруг…

— А-а…! — То ли прорычал, то ли простонал Седло. И закачался.

— Ты чего?!

Ольга притихла.

— Седло, ты чего? — повторил Шнырек.

— Плывет, — простонал бандит. — Перед глазами плывет…

Под его ногами лежал растоптанный бонсай.

— Плывет… ничего не вижу…

Седло пошатнулся, попытался ухватиться за стену, но не удержался и с неестественной плавностью, словно в замедленной киносъемке, повалился на пол.

— Эй, — дрожащим голосом произнес Шнырек. — Эй, Седло, ты чего улегся? Седло?

Мишка вновь зашелся в крике. У обессиленной Ольги подкосились ноги, она грузно осела, продолжая прижимать к себе сына, но молодой бандит забыл о женщине.

Шнырьку стало очень-очень страшно.

— Седло, — неуверенно позвал он не подающего признаков жизни напарника. — Седло…

И в этот момент распахнулась входная дверь.

В углу скулил окровавленный Шнырек. Милиционеры были ни при чем — бил бандита ворвавшийся в квартиру Колыванов. Бил страшно, насмерть. Бил с такой яростью, что даже телохранители приехавшего вместе с Володей Дениса не сразу сумели его оттащить.

А едва оттащили — появилась оперативная группа: усилия Ольги не были напрасными, Валентина Дмитриевна услышала ее, все поняла и вызвала милицию. В квартире появились люди с автоматами, стало шумно. Ольге вкололи успокоительное, и она, сопровождаемая соседкой, отправилась в дальнюю комнату — кормить Мишку. Колыванову намекнули, что следовало бы держать себя в руках, но в протоколе записали, что при задержании Шнырек «оказал яростное сопротивление сотрудникам правоохранительных органов». Что засвидетельствовала Валентина Дмитриевна. Со вторым бандитом все оказалось еще проще.

— Сердечный приступ, — сообщил закончивший осмотр эксперт.

— Смеешься? — удивился оперативник.

— И в мыслях не было, — обиделся эксперт. — Я, между прочим, в протоколе расписываюсь и за свои слова отвечаю. Сердечко у подонка не выдержало.

— Чего только не бывает! — Милиционер удивленно покрутил головой.

— Седло о дерево укололся, — подал голос Шнырек. — Дерево в коридор приползло и Седло укусило. Я видел.

Денис и Володя переглянулись, заметивший это оперативник насторожился.

— Куда дерево приползло?

— В коридор, — ответил Шнырек. — Оно упало, Седло пошел смотреть, а оно ползет. Седло нагнулся, а потом заорал и стал его ногами топтать. А уже потом умер.

— Наркоманы, — буркнул Денис. — Поганые наркоманы…

И добавил несколько очень грубых слов. Колыванов понял, что ради спасения вожделенного «Семени Сатаны» доктор наук не задумываясь убил бы и Шнырька, и Седло, и кого угодно.

— Что это за растение? — Милиционер кивнул на деревце.

— Бонсай, — коротко ответил Володя.

— Шипы на нем есть?

— Никакого шипа нет, — произнес эксперт. — И на трупе никаких ран нет — я осмотрел очень внимательно. Седло ваш наркотой мотор посадил. Судя по венам — ширяется он давно, так что, если бы не сердце, скоро бы печень отказала или почки. Смертник он. — Эксперт перевел взгляд на Шнырька: — И ты тоже.

— Точно ран нет? — Но в голосе оперативника уже не было настороженности — вопрос был задан, как говорится, для очистки совести.

— Точно.

— Врете вы, — заныл Шнырек. — Врете! И я не смертник…

— Дайте пройти! — В коридор вышла Ольга.

— Почему ты не в спальне? — вскинулся Колыванов. Подошел к жене, приобнял, поддержал.

— Я хочу посмотреть, я должна…

Молодая женщина опустилась на колени рядом с растоптанным деревцем. Что-то прошептала. Провела пальцами по поникшим, на глазах усыхающим листьям, по длинной царапине, оставленной на стволе ножом.

— Надо вернуть его в горшок, — глухо произнес Денис. — У вас есть горшок?

Но по глазам было видно, что не верит. Не верит. Знает, что бесполезно.

— Он умер, — просто сказала Ольга. — Он сделал все, что мог, и умер.

* * *

Путь Самурая — это прежде всего понимание того, что ты не знаешь, что может случиться с тобой в следующий миг. Поэтому нужно днем и ночью обдумывать каждую непредвиденную возможность. Победа и поражение часто зависят от мимолетных обстоятельств. Но в любом случае избежать позора нетрудно — для этого достаточно умереть. Добиться цели нужно даже в том случае, если ты знаешь, что обречен на поражение. Подлинный самурай бесстрашно бросается навстречу неизбежной смерти.

Если ты поступишь так же, ты пробудишься ото сна.[4]