Таганский перекресток - Вадим Панов

— В ГУВД считают, что смерть Шамиля, последнего из оставшихся в живых родственников Ибрагима Казибекова, положит конец тянущейся с весны войне…

— Нет, только не это!

Борис выключил криминальные новости и медленно поехал вперед. Притормозил, пропуская идущую по пешеходному переходу группу: седой старик с тремя разновозрастными подростками.

И вновь надавил на газ.

«Пора выбираться отсюда!»

Он решил выскочить на Садовое. Все время прямо. Все время прямо. Опуститься под эстакаду, чуть постоять на светофоре и подняться на мост через Яузу.

Прочь, прочь от Таганки!

Прочь от болвана!

Прочь!

И ему почти удалось.

Правое переднее колесо спустило в тот самый момент, когда «Вольво» уже наполовину покинул площадь.

Пивоваров понял, что сопротивляться бессмысленно.

Он дотянул до тротуара, выключил двигатель, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

* * *

Борис не стал вызывать механиков или менять колесо самостоятельно. Зачем? Сменишь колесо, через мгновение заклинит двигатель. Поставишь «Вольво» на эвакуатор — поломается и тот. Таганка не отпускала, Таганка просила задержаться.

Таганка хотела, чтобы он что-то сделал…

Что?

Через двадцать минут и две сигареты Пивоваров понял — что.

Он отправился в ближайший магазин и купил книгу о Москве.

И долго читал ее, сидя в салоне машины.

А потом почти час бродил по площади, вглядываясь в старые камни и в лица прохожих, в дома, давным-давно построенные богатыми купцами, и в новостройки. Он пинал последние кучки желтых листьев, рассматривал проезжающие мимо автомобили и слушал истории, что шептал ему промозглый осенний ветер.

Московский ветер.

Он слушал голос города, в котором родился и вырос. Слушал голос города, о котором, как ему казалось, знал все.

Он знакомился с Москвой…