Потайная дверь - Ева Фёллер

Когда я проснулась, у меня было чувство, что я не проспала и пяти минут. Себастьяно склонился надо мной и тряс меня за плечо:

– Проснись, Анна!

В свете ночной свечи его лицо казалось серьёзным и решительным. Он был уже в плаще и шляпе и – как я обнаружила к своему ужасу – с пистолетом на поясе.

– Тебе надо вставать.

Я панически вскочила:

– Он нас нашёл? Надо бежать?

– Не волнуйся. Всего лишь небольшое изменение в планах. Мы проведём нашу Операцию «Зеркало» уже сегодня. – Он приоткрыл окно и вслушался в ночь. – Только тихо. И давай быстрее.

– О'кей, я мигом. – Сердце у меня всё ещё трепыхалось от страха, я слышала его биение, словно работу паровой машины мистера Стивенсона. Быстро собрала свою одежду, но Себастьяно забрал её у меня из рук и сунул мне мальчишеские вещи, которые я уже носила, когда мы выходили в город. Он был прав – для наших намерений они подходили больше, чем длинные юбки, в которых я запуталась бы в случае бегства. Особенно когда в доме пожар. Мои мысли сбивались и путались, пока я ныряла в одёжки и лихорадочно причёсывалась.

– А почему решили сегодня ночью? – шёпотом спросила я. – Неужели мистер Скотт уже всё подготовил?

– Мы сделаем это одни. Хосе говорит, что так надёжнее.

Я лихорадочно прикинула и всё поняла.

– Экономка, да? Миссис Симмонс. Она так внимательно нас разглядывала. Если подумать, то я даже припоминаю, что ощутила слабый зуд в затылке!

– Правда?

Я уверенно закивала:

– Я-то думала, это из-за горячей печки, которая была у меня прямо за спиной. Но теперь уверена, что она нас подслушивала. Она информатор Фицджона! Потому и не было никаких шпиков вблизи магазина, она передаёт ему всё, о чём мы говорили. Боже мой, мы чуть не попали в ловушку!

– К счастью, Хосе всё предвидел. Ну что, идём?

– Сейчас.

Он с нетерпением смотрел, как я судорожно плету косу, как прячу под тужурку растрёпанный результат моей спешки и надеваю кепи.

Себастьяно подошёл ко мне и нежно погладил по щеке:

– Что бы ни происходило – никаких самостоятельных действий. Ты делаешь только то, что тебе скажу я или Хосе. Обещай!

– Обещаю.

– Хорошо. – Он внезапно притянул меня к себе и поцеловал с бурной страстью. Я растерянно отвечала ему, пока он не заставил себя оторваться от меня. – Вперёд, на дело. Мы победим. Давай, повторяй за мной!

– Мы победим, – выдохнула я. И это прозвучало так, будто я действительно верила в сказанное.

* * *

Всё было прямо-таки до смешного просто. Дом стоял будто вымерший. Вокруг не было никаких наблюдателей или постов. Я прислушалась к себе – вернее, к моему затылку – и ничего не почувствовала. Всё было чисто.

Мы просто воспользовались своим ключом. И это тоже прошло без проблем. Фицджон мог бы распорядиться, чтоб поменяли замок, но он явно исходил из того, что мы не посмеем сюда сунуться. Да так оно и было всё это время. Кроме того, ему самому было нужно, чтобы я посмотрела в его зеркало, следовательно, он не должен был чинить мне в этом препятствия. Ему просто не повезло, что мы ни с того ни с сего передвинули наш план на один день вперёд.

После того как Себастьяно открыл дверь, я бесшумно скользнула в холл и к лестнице. Хосе прикрывал нас с тыла. Мы с Себастьяно побежали наверх, а Хосе остался ждать внизу, чтобы в случае преследования поднять тревогу. Сверху нам не грозила опасность, никто нас не подстерегал, иначе мой затылок дал бы знать об этом.

Оставалась ли ещё в доме миссис Фицджон? Почти вся прислуга была уволена, как мы узнали от мистера Скотта, но он не знал про миссис Фицджон – осталась ли она здесь или скрылась вместе с супругом.

Мы тихонько поднялись по лестнице для прислуги и попали на этаж, где были комнаты Фицджонов. И я вспомнила, что там точно было зеркало, узкое и неприметное, висевшее между двумя уродливыми гобеленами. Я бы, наверное, и вовсе не заметила его, если бы миссис Фицджон сама не указала мне на эти ковры и не сказала застенчиво, что настенная вышивка – её хобби.

Дверь в жилое помещение была не заперта. Себастьяно со свечой вошёл первым, я держалась за его спиной.

Зеркало было ещё здесь!

Я сразу встала перед ним и всмотрелась. Но ничего не увидела. Кроме, разумеется, своего собственного отражения, и то не особенно чёткого, потому что зеркало по краям уже сильно потускнело, да и в середине у него было несколько слепых пятен. Чисто оптически оно было плохого качества, как и зеркало Эсперанцы. И уже по одному этому оно могло быть зеркалом будущего.

– Оно не действует, – разочарованно сказала я.

– Может, ты должна к нему прикоснуться?

Я поднесла руку к краю зеркала и тут же отдёрнула, потому что мне почудилось слабое гудение под моими пальцами.

– Ну что? – спросил Себастьяно.

– Тут была… какая-то вибрация.

– Тогда это именно то зеркало.

– Но оно ничего не показывает.

– Хм. Дотронься ещё раз.

Я дотронулась, но опять ничего не произошло. Себастьяно со свечой в стеклянной банке, защищённой от ветра, стоял рядом со мной, и мы смотрели в зеркало вместе. Только нас оно и отражало.

– Я отойду; может, получится, если ты будешь одна. – Он отошёл в угол комнаты и сел в глубокое кресло так, что уже не мог заглянуть в зеркало. Я решительно поднесла к раме зеркала обе руки. Вибрация стала сильнее, но я не убрала руки, хотя мне хотелось с криком отбежать подальше.

И действительно, вдруг что-то задвигалось! Поверхность зеркала как бы закурчавилась, завихрилась, помутнела и разделилась, словно туман от дуновения ветра.

Картина, которая показывалась теперь, была искажена по краям, почти как в калейдоскопе, когда изображение грубо разрезается на куски и снова складывается. Потом, совсем неожиданно, всё встало на место, и я увидела огромный, наполненный светом бесчисленных свечей праздничный зал. Эффект был таким сильным, что я в испуге ахнула и отпрянула. Дюжины нарядно одетых людей двигались передо мной по сверкающему паркету. Кельнеры сновали туда и сюда, подавая напитки в хрустальных бокалах. Через распахнутые двустворчатые двери виднелся банкетный зал, где был накрыт огромный стол с камчатной скатертью и серебром. Оркестр играл танцевальную музыку, но всё выглядело немного странным, потому что звука не было. Я быстро обежала взглядом всю сцену, наполненную жизнью, ища знакомые лица. Вот граф! Он стоял у нарядной колонны, покрытой раззолоченным узором и беседовал – с Ифигенией!

На торцевой стороне большого зала кого-то окружила целая гроздь людей, и сразу было видно, что здесь стоит важная персона. Когда толпа немного сдвинулась и некоторые отошли, я увидела в центре группы принца-регента, который жовиально улыбался во все стороны и был разодет как опереточный принц. На нём была пурпурная униформа, украшенная золотыми позументами и увешанная орденами. Рядом с ним стоял мужчина, одетый в тёмное, и он показался мне смутно знакомым. В нём было какое-то сходство с принцем-регентом – не был ли то его брат Фредерик, который так долго странствовал по морям и которого в Лондоне вряд ли кто знал? Я пригляделась к этому человеку и поняла, что самым поразительным в нём было не семейное сходство с принцем, а то, как он держится. Немного скованно и в то же время совершенно по своей форме. И потом я посмотрела в его глаза. Казалось, они тоже нашли меня сквозь зеркало, так что на какой-то момент я почувствовала мощный импульс повернуться и убежать. То был Фицджон!