Потайная дверь - Ева Фёллер

Я повернулась и торопливо двинулась к лестнице. Себастьяно следовал за мной.

– Эй, что ты задумала?

Я свернула с лестницы для прислуги в сторону господских покоев.

– Надо взять несколько вещей из моей гардеробной. Ведь теперь я знаю, что они мне понадобятся.

* * *

Те несколько дней, что оставались до праздника у Принни, пролетели в мгновение ока. Мы постоянно находились в движении и редко оставались на одном месте дольше нескольких часов. Однажды Хосе сорвал нас с места даже среди ночи: ему померещилось что-то подозрительное, и он счёл за лучшее немедленно сменить квартиру. Хотя была высокая вероятность того, что я буду присутствовать в следующую субботу на празднестве и, следовательно, со мной до того момента ничего не могло случиться – по крайней мере, себя я в зеркале видела, – но это не относилось к Себастьяно и Хосе. Ни тот, ни другой не попали мне в поле зрения, когда я смотрела в зеркало. Разумеется, я не могла видеть всех людей, присутствующих на празднике, для этого у меня было мало времени. Но нельзя было отмахнуться от вероятности, что с ними до субботы могло что-нибудь случиться. Кроме того, нужно было учесть, что картина будущего в зеркале не была неизменной. Приложив значительные усилия, можно было повлиять на будущие события и таким образом вмешаться в ход времени. Ведь это, в конечном счёте, и лежало в основе нашей работы стражами времени. Другими словами, Фицджон наверняка имел в запасе ещё несколько козырей и будет впредь пытаться захватить меня и выведать, что мне известно. Хосе был убеждён в том, что зеркало открыло мне фрагмент картины, недоступный Фицджону.

Так или иначе в оставшиеся дни мы постоянно меняли пристанище и прервали связь с мистером Скоттом. Это меня сильно огорчало, ведь он приложил столько сил и столь многим рисковал ради нас. Но было слишком опасно поддерживать с ним связь, потому что это предоставило бы Фицджону возможность нас выследить.

И вот наступил решающий вечер. Мы вырядились для праздника – вернее, я вырядилась, тогда как Себастьяно и Хосе посредством отточенной и тщательной процедуры превратились в двух совсем чужих людей. После этого даже я не смогла бы их опознать и вблизи. Когда они предстали передо мной, я вздохнула с облегчением: теперь мне было понятно, что они участвовали в той сцене, которую я наблюдала в зеркале. Они, так же, как и я, присутствовали на празднестве в Карлтон-хаусе, но оттого, что их истинный облик был скрыт, я при всём желании не смогла бы их узнать в моём видении.

Ради безопасности мы ехали на вечер по отдельности. Я села в один наёмный экипаж, Себастьяно и Хосе в другой.

Перед этим Себастьяно крепко обнял меня:

– Пожалуйста, будь предельно осторожна!

– Не беспокойся, – я указала на свой затылок: – У меня персональная противопожарная сигнализация.

– Погоди! Я дам тебе ещё кое-что. Может, это немного укрепит твой тыл. – Он достал маленькую, обтянутую бархатом коробочку из верхнего ящика комода и протянул её мне: – Вот. Предполагается, что я должен при этом встать на колени, но это может повредить моему маскировочному костюму, поэтому в виде исключения просто так. Но с любовью.

– О! – Я с пересохшим ртом открыла коробочку. Там было узкое кольцо с маленьким, но чудесно сверкающим камушком. – Это… – я осеклась.

– Кольцо, – пришёл на помощь Хосе. – А точнее, обручальное кольцо.

– Вообще-то я хотел быть с тобой при этом наедине, – сказал Себастьяно. – Но никак не мог выбрать подходящее время.

– И не забывай, что я его принёс только сегодня, – заявил Хосе. – Так что раньше всё равно не вышло бы. Надеюсь, оно в твоём вкусе.

– Оно чудесное. – В горле у меня застрял комок, подозрительно похожий на слёзы. – Я… о, чёрт, я сейчас зареву. – И в самом деле заревела, и даже изрядно. К счастью, глаза у меня были не накрашены, а то бы всё размазалось. Я стояла в объятиях Себастьяно и всхлипывала от счастья, стараясь не нанести урона его тщательному маскировочному наряду, тем более что он был переодет женщиной и сам был изрядно накрашен.

– Я тебя люблю, – шепнул он мне на ухо. – Я бы тебя поцеловал, если бы не весь этот макияж.

– Я тебя тоже! – заверила я.

– Если мы выйдем из этой передряги живыми, то сразу поженимся. Идёт?

– А то! – сказала я, шмыгая носом.

– Пора, дитя моё. – Хосе накинул на меня мантию, которую мы с Себастьяно прихватили из нашего дома на Гросвенор-сквер вместе с несколькими другими вещами. Это была великолепная накидка из белого бархата, отделанная горностаем, и я бы предпочла не носить её, потому что ради неё пришлось погибнуть бедному пушному зверьку (а может, и не одному, потому что меховая отделка была очень богатой), но она очень подходила к платью. В Карлтон-хаусе мне необходимо привлекать к себе как можно больше внимания, а для этого мой наряд должен быть абсолютно ravissant. Привлекать внимание было на сегодня моим главным девизом, это многократно внушал мне Хосе. Чем больше внимания я отвлеку на себя, тем меньше его достанется Себастьяно, а от этого зависело многое.

– Вообще-то странно, что опять основное событие состоится на празднестве, при большом стечении публики, – заметила я, в последний раз поправляя свою накидку перед маленьким зеркалом, украшавшим голую стену над комодом. Наше теперешнее пристанище находилось в старой гостинице близ Тауэра и отличалось такой же нехваткой удобств, как и все остальные приюты, через которые Хосе пропустил нас за последние дни. Но хотя бы клопов здесь не было, а я научилась это ценить после нескольких ночных встреч с этими кровососущими бестиями.

– Что опять состоится при большом стечении публики? – спросил Себастьяно.

– Ну, решающий поединок. В точности как два года назад во время бала-маскарада в Париже. – Тогда мы тоже были решающей силой в схватке с могущественным Старейшиной и вырвали победу лишь в самый последний момент.

– Чистая случайность, – возразил Себастьяно. – Вспомни о нашем первом совместном задании.

И тут он был прав. Когда мы в первый раз сцепились с одним из Старейшин, схватка происходила вдали от глаз публики, в заброшенном доме в Венеции.

– В принципе это отнюдь не случайность, что решающие столкновения происходят во время таких сборищ, – сказал, к моему удивлению, Хосе. – Это связано с тем, что по таким поводам часто собираются вместе важные персоны, так что их жизненные линии вплетаются в этом месте в поток времени и пересекаются друг с другом. Представьте себе это в виде гордиева узла, который можно разрубить только из определённой по- зиции.

Меня пронизало дуновением холодка, потому что я невольно представила себе, что будет, если на этот раз узел не удастся разрубить. Я рефлекторно ухватилась за моё новенькое кольцо и прочнее надвинула его на палец. Оно казалось мне символом надежды. А надежда нам была поистине необходима. Очень многое могло сорваться, поскольку смертельная изощрённость, с которой до сих пор действовал Фицджон, не оставляла сомнений в том, что мы имеем дело с чудовищно умным и беззастенчивым противником. Сколько раз уже он опережал нас на один шаг. Нам никак нельзя было глупо полагаться на удачу или благоприятное стечение обстоятельств.