Забавник - Сергей Малицкий

— Не надо! — закашлялся на ступенях лестницы вымазанный в пыли и паутине Орлик. — Не надо уполовинивать. Или не теперь. Займемся лучше Илькой. Я нашел ход!

— Хорошие новости? — крикнул Насьта, выпустил стрелу, кивнул в ответ на крик боли и тут же покачал головой. — Как твои раны, великан?

От тяжелого удара внизу загремела дверь.

— Болят, — кивнул Орлик. — Но терпеть можно. А доберусь до Рина, так и вовсе молодцом стану!

— Подрастешь или как? — спросил Насьта, снова натянул тетиву и тут же с досадой покачал головой. — Щитами накрылись!

Основание башни снова потряс удар.

— Вот так они борются с корчей! — раздраженно заметил Марик. — А ведь ты прав, Насьта, кто его знает, не оказался бы с оказией и я среди таких старателей. Орлик, Рин семейный или одинокий?

— Одинокий! — ответил вельт, вздрогнув от очередного удара. — Я, кстати, тоже. И подрастать уже не буду, и так все притолоки лбом пересчитываю. А ты чего спрашиваешь?

— Да так, — пожал плечами Марик, повернув к нему бледное лицо. — Девчонка-то моя поплыла. Как посмотрит на вашего Рина, так лицо пятнами идет и руки дрожат.

— Да-а? — с завистью протянул Орлик. — Когда девки на меня смотрят, если и дрожат, то от страха.

— А есть чего бояться? — поднял брови Насьта. — Знаешь, мне одна балька… Да-да! — огрызнулся он в ответ на укоризненный взгляд Марика. — Именно одна балька сказала, что всякий мужик, ну хоть баль, хоть сайд, хоть ремини, ну словно коробка с подарком, кувшин с яблоком внутри, пирожок с начинкой!

— Пирожок? — заинтересовался баль.

— Ну да! — воскликнул Насьта. — Ведь оно как: всякая баба может оценить мужика по росту, по ширине, по стати, по мозгам!

— Пироги с мозгами, — понял Марик.

— Да нет! — поморщился ремини, снова выпустил стрелу и снова скривил губы. — Корень она узреть не может, пока дело до горячего не дойдет! А знаешь, как бывает? Дерево вот растет на болоте, ствол у него — не обхватишь, ветви — что крыша, высокое — если залезешь, устанешь падать, а корня нет! Ну есть, конечно, но все равно что нет. Ерунда, а не корень. А вот есть куст такой, ядовитой ягодой плодоносит. Ерунда, а не куст, но уж корешок у него что твоя нога, Орлик! Лихоманкой кличут, кстати. От тех ягод, что на кусту, расстройство случается.

— Ты, выходит, — нахмурился Марик, — у нас за лихоманку?

— Да не о том я! — сплюнул Насьта. — Я о бабах! Она же, когда тянет тебя из земли, не знает, какой у тебя корень. Вот сидит она, смотрит на Орлика и трясется от страха. А вытянет его из земли, а там ничего страшного!

— Показать? — сдвинул брови вельт.

— Я не из пугливых! — гордо выпрямился ремини. — У меня вот все по-другому! Бабы, когда я с ними беседу завожу, тоже трясутся, но от смеха. Потом, конечно уже не смеются, а как расставаться — в слезы!

— Нет, — покачал головой Марик. — Ты уж договаривай, ты лихоманка или это… ну, болотное!

В это мгновение Насьта шагнул в сторону, и в бойницу с шипеньем влетела и воткнулась в балку потолка обмотанная паклей пылающая стрела. Штурмующие радостно завопили, языки пламени начали лизать потолок, горящие капли упали на пол.

— Подожди! — остановил Марик Насьту, решившего сбить пламя плащом, и повернулся к Орлику. — Я плохо расслышал, ты что-то говорил о тайном ходе?

— Точно так, — кивнул вельт. — И кажется мне, что надо поторопиться. Эти ребятки, — он кивнул на бойницу, — и без нас тут позабавятся, а вот Айре помощь понадобится в любом случае!

— Пошли. — Баль отбросил лук. — Эх, брат Насьта, что-то мне подсказывает, что придется возвращаться Оре из Гобенгена не в Скир, а в Репту, да отбывать на дальнюю речку, где проживает мой знакомый ремини.