Последний Намсара: Боги света и тьмы - Кристен Сиккарелли

Аша сжала кулаки.

– Жаль, меня здесь не было!

– Если бы ты была здесь, когда все случилось, – тихо произнес Дакс, – Джарек убил бы Торвина на твоих глазах и забрал бы тебя. Их было слишком много. Ты ничего не смогла бы изменить.

– Это ты ничего не смог бы изменить! А я – Искари.

Она с вызовом посмотрела брату в глаза, ожидая, что он начнет возражать. Он не стал.

Вместо этого Дакс осторожно взял ее за плечи.

– Мы собираемся его вызволить. Аша, я кое-что придумал. Просто не поступай опрометчиво. Обещай, что не будешь.

Но Аша не могла такого пообещать. Она знала: Дакс прав. Джарек только и ждет, что она бросится на помощь Торвину. Он расставил для нее ловушки. Но если она не придет…

Аша всматривалась в темноту, ища Кодзу. Она чувствовала, что тот где-то рядом, ощущала его тревогу. Если дракон не выйдет, она сама пойдет к нему.

Аша попыталась пройти мимо Дакса. Но он загородил ей путь.

– Уйди с дороги!

– Если я тебя сейчас пропущу, ты тут же помчишься в Фиргаард. А это поставит под угрозу жизнь каждого, кто находится здесь. Прости, я не могу позволить тебе так поступить.

Едва над горами поднялось солнце, как все обитатели Нового Приюта ушли из долины. Они не могли там оставаться: командующий уже знал это место. Поэтому они сложили шатры вместе со своими пожитками и вызвали драконов. Аша должна была показать путь к тому месту в низовьях Расселины, которое находилось недалеко от ее туннеля. Но Дакс, опасаясь, что она не послушается и улетит в город, если сядет на дракона одна, велел ей выбрать лучшего наездника и лететь с ним.

Как только повстанцы обосновались на новом месте, Дакс созвал совет. Они собрались в сооруженном на скорую руку шатре, и Джес выложил план. Дакс отправится в город один и станет приманкой. Он войдет через северные ворота, а тем временем Сафира и Джес с отрядом повстанцев по туннелю доберутся до храма. Пока Дакс будет вести переговоры с королем драконов, они откроют ворота. Армия будет ждать сигнала и войдет в город. Сигналом по-прежнему будет Эсси – Джес возьмет ее с собой и выпустит, как только ворота откроются.

Аше не разрешили и близко подходить к городу. Слишком много было на кону, и никто не хотел, чтобы в последний момент она все испортила.

– Я знаю, что на первый взгляд это кажется несправедливым, – сказал Дакс, когда в шатре не осталось никого, кроме него и двух сестер.

Аша, скорчившись, сидела прямо на земле, прислонившись спиной к деревянной скамье, притянув колени к подбородку. Сафира в стороне точила свой нож. Дакс присел рядом.

– Но мне нужно, чтобы ты оставалась с армией, пока в городе не станет безопасно.

– Ты хочешь сказать: пока ты не убьешь короля, – не глядя на него, пробормотала она.

Повисла тишина. Аша сидела, уставившись в одну точку, а когда подняла голову и взглянула на брата, увидела, что в его глазах стоят слезы.

– Мне придется это сделать, Аша.

Сафира бросила точить клинок.

– Нет, – сказала Аша. – Все, что тебе нужно сделать, – это остаться в живых и стать королем. И быть лучше, чем он.

Дакс покачал головой.

– Пока отец жив, никто не признает моей власти.

– Тогда подумай о Рое. Ты оставишь на троне лестонку? Фиргаард уничтожит ее.

Он сжал зубы.

– Поверь, Роя сможет постоять за себя.

– А что насчет того, чего хочу я, – вдруг спросила Сафира, – и чего хочет Аша?

Дакс провел ладонью по глазам.

– Я хочу, чтобы ты жил, – с напором произнесла Сафира.

– А я хочу, чтобы ты правил, – подхватила Аша.

Дакс поднялся и отошел к выходу из шатра.

– Это то, что всегда делают настоящие вожди, – оглянувшись, сказал он. – Они приносят себя в жертву ради блага своего народа.

Он стоял в испачканной одежде, высоко подняв голову, с блестящими от слез глазами и выглядел как герой.

Аша вспомнила день, когда сожгла его свитки. Дакс сказал ей, что Седой Ольн не покинул их. Он просто ждет подходящего момента, нужного человека. Он ждет следующего Намсару, чтобы все исправить.

Тогда Аша подумала, что Дакс просто глупец, если верит в это. Сейчас в ее голове стучала совершенно иная мысль. Вот он, наш новый Намсара.

Сафира продолжила затачивать свои метательные ножи, ожидая какого-то знака от сестры. Дакс вышел из шатра.

– Нужно остановить его, – сказала Аша.

– Я планирую это сделать, – отозвалась Сафира, не поднимая головы.

Задумавшись, Аша склонила голову набок и слушала мерный визг металла, прикасающегося к точильному камню.

Неожиданно Сафира остановилась и опустила нож на колени.

– Что бы ни случилось, – произнесла она, – я хочу, чтобы ты всегда помнила: я люблю тебя.

Аша вскинула голову.

– Что?

– Мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь, со мной, – Сафира кивнула на стены шатра. – Мысль о том, что с тобой может сделать Джарек, просто невыносима. Если вдруг все пойдет не так…

– Что Джарек со мной может сделать? – содрогнувшись, повторила Аша. – Подумай, что он уже сделал с тобой, Саф.

Кузина провела пальцами по лезвию, пробуя его на остроту.

– Мне хватит одного точного броска.

Аше не понравились ее слова. Разозлившись, она отвернулась. Им было бы лучше пойти вдвоем.

Время перевалило за полдень, и в шатре постепенно начало темнеть. Сафира уселась рядом с Ашей и позволила той положить голову себе на плечо.

Так они сидели очень долго, думая об одном и том же: что случится, если их постигнет неудача. Все так же голова Аши покоилась на плече сестры, а нож лежал у той на коленях. Но когда сумерки полностью окутали лагерь, снаружи послышались тяжелые шаги.

– Сафира.

Полог колыхнулся, и в шатер заглянул Джес.

– Пора.

Прежде чем подняться, Сафира заглянула Аше в глаза.

– Обещай, что не натворишь глупостей.

Аша смотрела, как Сафира поднимается и засовывает нож за пояс.

– Обещай то же самое, – сказала Аша.

Сафира прошла мимо Джеса, который придержал перед ней полотнище двери. Он повернулся к Аше, торжественно прижал кулак к сердцу и вышел следом за Сафирой.

Аша подошла к точильному камню. На поясе у нее привычно висел топор – один из тех, что лестонги послали с караваном из Редколесья. Его простая, без всяких украшений рукоятка из древесины акации слегка истерлась и была гладкой.

Медленно и осторожно Аша начала его точить.